Анна Долгарева: Мы разговариваем в Покровском — полуразрушенном, убитом обстрелами посёлке

Мы разговариваем в Покровском полуразрушенном, убитом обстрелами посёлке. В бывшей сельской школе некогда стояли вэсэушники. Сейчас она опустела, и только новенькая книга на украинском шевелила страницами кто-то открыл её полистать, да так и оставил.

Мы штурмуем позиции в районе Берховского водохранилища, объясняет мне высокий парень с позывным Штык. Весной он успел повоевать неподалёку отсюда, в Попасной, в составе добровольцев Ахмата. Получил несколько контузий.

Осенью хотел снова пойти в добровольческое подразделение, но не успел получил повестку.

Это под Ягодным, у Берховки, где-то метрах в 500, продолжает Штык. Там голые лесопосадки, пеньки, выкрошено всё. Крайний штурм это моя очередная контузия, уже седьмая. Тут два берега, так называемые верхняя и нижняя губа. Верхняя губа за нами. Вот нижняя губа постоянно из рук в руки переходит.

Рыжебородый харизматичный парень с позывным Добрый для фото не стал надевать балаклаву борода не лезла под неё. Ограничился чёрными очками.

По дороге он рассуждал о том, куда пойдёт война в сторону развития дронов, и тогда живые солдаты воевать не будут вообще, или в сторону развития средств подавления электроники, и тогда дроны перестанут работать и, как следствие, бои будут такими же, как во время советско-афганской войны.

Можно охарактеризовать происходящее как встречный бой малой интенсивности. Здесь серая зона. Ни та ни другая сторона не могут на длительное время закрепиться. ВСУ пытаются контратаковать. Но ничего у них не выходит. У нас атаки получаются гораздо лучше, улыбается Добрый.

А потери у них большие? спрашиваю я.

Большие. Двигаются они беспечно. Особенно после ротации. Например, мы засекли группу, которая шла на ротацию. На них были вызваны артиллерийские удары, практически вся группа была уничтожена, отвечает Добрый.

По его словам, ВСУ в пехотном бою, в штурмах очень сильно уступают российским бойцам. Результат в бою украинцы часто сдаются в плен. Рассказал он и о том, как сам недавно оказался на волосок от смерти.

Мы спускались с холма, который находится над водохранилищем, и попали под танковый обстрел. Мы находились возле здания, где должны были дождаться другую группу, но беспилотник противника нас обнаружил. Пришлось укрываться в доме, и один снаряд попал прямо внутрь, в комнату, которая находилась за моей спиной. Страшно, конечно, было, рассказывает Добрый.

Его товарищу Малому всего 23 года. Невысокий худенький юноша служит снайпером-разведчиком, причём настолько успешно, что ВСУ объявили на него настоящую охоту.

Берховка стратегически важное место, точка, объяснил он. Потому что там идут развилки, лесопосадки вдоль железной дороги, а железная дорога имеет очень важное значение. Если противник возьмёт лесопосадки, прилегающие к железной дороге, он может отрезать нас и взять в окружение большой участок территории.

Пока мы разговаривали, по рации сообщили, что взяли пленного и требуется машина, чтобы доставить его в тыл.

Но сами они к нам не прибегают, приходится брать силой, уточняет Малой. Бывают случаи, что заблудились. Зачем человека убивать, если можно взять его в плен, дать ему шанс? Бывают ситуации, когда вэсэушники просто не понимают, куда их отправляют. Они приходят на наши позиции, думают, что там свои, называют подразделение, а мы понимаем, что это не наши, мы таких не знаем. Сразу их на курок и на допрос.

Читать полностью в моем репортаже на RT

https://russian.rt.com/ussr/article/1212547-artyomovsk-mobilizovannye-sankt-peterburg