Главный редактор ИА Regnum, писатель, журналист, член СПЧ Марина Ахмедова @Marinaslovo

Главный редактор ИА Regnum, писатель, журналист, член СПЧ Марина Ахмедова @Marinaslovo

Елена выходит на крыльцо роддома с коробкой. Только закончился дождь, мрачные стены роддома как будто держат в себе всю пролитую влагу. Хорошо слышен бой тяжёлых орудий. То в одном, то в другом окне мелькает лицо роженицы. Елена в белом халате стоит под лестничным козырьком. За её спиной на окне с той стороны плакат Победа будет за нами.

Не фотографируйте меня, говорит она. Много мне чести будет. Потому как человек я самый бесполезный в Донецке.

В коробке носки самых разнобойных расцветок. Весёлые носки. Елена санитарка роддома и главная вязальщица носков для передовой. Первую партию носков в начале СВО она сама отнесла к автобусу, который собирал вещи для передовой. Военные заглянули в коробку. Расхохотались: А носки-то нам шерстяные зачем?

А сейчас не та погода, чтобы смеяться, сурово ответила Елена. В окопах намёрзнетесь.

Это было год назад. Сейчас военные сами присылают к ней за носками. Рабочий день у Елены восьмичасовой. Вяжет по ночам, спит два часа в сутки.

А кофеёк нам на что? спрашивает она. Ну вот бесполезная я, что ещё с меня взять? Ну кровь я сдаю для армии. По пять раз в месяц без передышки, потом месяц отдыхаю и снова пять раз сдаю. Я хочу что-то делать для победы.

Во время интенсивных боевых действий, когда стены роддома трясло, медперсонал не получил приказа не выходить на работу. Женщины, чтобы подавить страх, придумали тщательнее мыть стены и полы в коридоре. На корточках зубными щётками выковыривали каждую пылинку, часами не разгибая спин, чтобы в полный рост осколками окон не посекло. И так повелось с 2014 года скрести щётками, когда страшно.

Да знаете, почему я себя на победу отдаю? спрашивает Елена. Да потому что надоело этой зубной щёткой ковыряться! И вот здесь лежать на полу и бояться, что, не дай бог, ночью бахнет, а девки к новорождённому не успеют. Или роженицу какую посечёт! у Елены глаза становятся злыми. А я больше не хочу видеть этих раненых беременных, видеть, как эти дети страдают, когда их рожают в подвалах. Скажите, пожалуйста, а что они, эти дети, Украине сделали, что она мешает нам продолжать род?! Вот это меня больше всего... она подавляет рвущееся слово. Вот это больше всего в моей голове не укладывается. А за меня не переживайте, мне это здоровье моё не нужно. Я даю, что могу в своей бесполезности дать.

Ещё прошлой весной у Елены кончились нитки. Сотрудницы хирургии и лаборантки стали приносить свои свитера и кофты лишь бы вязала. Поэтому носки получаются такими весёлыми.

Тёпленько их ножкам в окопе, и уже нормально, говорит она. Пусть этих топчут, пусть размажут за все девять наших лет.

На её лице бушует ярость, хотя она говорит, что эмоций давно не испытывает. Хотя близко от обстрела да, верю, что привыкла. Но не к мысли о том, что ей, санитарке роддома, уже девять лет мешают выполнять своё призвание помогать Донбассу продолжать род.

Иногда я смотрю их телевидение, спокойно говорит она. А они ж там все белые и пушистые, спрашивают: А нас за шо? Я ж ничо не роблю. А мы что вам такого сделали, что вы нам в 2014-м сказали: Собирайте свои чемоданы и валите в Россию? Теперь сами собирайте чемоданы и валите в свою Америку. А бывает, сяду, послушаю Зеленского, уже вполне умиротворённым голосом говорит она, пойду на кухню, разведу себе кофейку и говорю мужу: Слушай, а шо он там пьёт и курит? Я тоже такое хочу всё видеть в розовом свете.

Погода проясняется. Бесполезный человек Елена стоит на крыльце с коробкой носков. Над её головой в небе самолёт чертит белый след, похожий на сердце.

Подпишись на канал Специально для RT