Главный редактор ИА Regnum, писатель, журналист, член СПЧ Марина Ахмедова @Marinaslovo

Главный редактор ИА Regnum, писатель, журналист, член СПЧ Марина Ахмедова @Marinaslovo

Это же обычный класс, говорю я, открыв дверь в классную комнату школы 122 Донецка.

Директор школы Виктория Зайцева только что, пока мы шли по отдающему эхо коридору, рассказывала: в школе готовятся открыть музей СВО и проект уже согласован с Музеем Победы. Сейчас же, открыв дверь в музей, я вижу обычную классную доску, парты и на них перевёрнутые стулья. На одном выковыряно: Привет. Как дела? Что делаешь? И стрелка: Ответ пиши здесь.

Да, пока ничего нет, говорит за моей спиной директор. Но очень скоро здесь будут инсталляции блиндажа, окопа и солдата. У нас у многих детей отцы воюют. Мы просим военных, чтобы они передавали нам вещи с фронта. Сейчас это сделать проще всего: вокруг много экспонатов.

Да, кругом их полно. Выйдешь на улицу идёт солдат в каске, которая могла бы стать экспонатом. Увидишь воронку и разорванный снаряд и тот тоже мог бы стать экспонатом. И зачем музей, если донецкие дети всё это видят в своей самой обыденной жизни?

После того как СВО закончится, а она скоро закончится, этот музей станет наследием для будущих поколений, говорит директор, отвечая на мой незаданный вопрос.

Вот этот маленький класс в одной донецкой школе? переспрашиваю я.

Вот этот маленький класс, и ещё один класс, и в Москве уже есть такой класс, и вместе мы большие. У нас есть дети, у которых отцы уже погибли. Их дети хотят этот музей.

Я вдруг вспоминаю, что была в этой школе ровно год назад. Тогда она была заполнена беженцами из Мариуполя. В классах стояли раскладные кровати. Коридоры не были такими пустыми и гулкими. Здесь грудились люди с затравленными глазами. Донецкие дети уже давно были на дистанте и учатся на нём до сих пор. Сейчас учителя приходят сюда, только чтобы заполнить журналы. Директор говорит, что один их ученик уже погиб. Он был обычным служил в полиции, был отцом троих детей. Погиб в СВО. Его хорошо помнит классная руководительница и может рассказать о нём детям. Его хорошо помнит его парта, и она тоже будет стоять в этом классе. На ней будет написано: за ней сидел такой-то, герой СВО.

Но это всё очень больно, говорю я. Зачем лишняя боль ещё в школе для ребёнка, у которого погиб отец?

На Новый год депутаты поздравляли наших детей, у которых погибли отцы, эмоционально говорит директор. У одной девочки как раз за две недели до этого отец погиб. И она очень хотела, чтобы к ней пришли. А когда пришли, она показала кабинет отца и рассказала про него. Потому что потому что да, это очень больно. Но ещё больнее забыть! И если мой муж... если мой муж погибнет, мне будет больней, если забудут. Да, он воюет.

Мы разворачиваем треугольники с письмами, которые дети написали солдатам и которые солдаты прислали детям в ответ. Солдаты вернули детские письма, чтобы, случись с ними самими что, эти треугольники навсегда остались в музее памятью. В некоторые треугольники вложена георгиевская лента. Здравствуй, солдат, читаю я написанное детским почерком. Я тебя не знаю, но хочу тебя поблагодарить за то, что ты защищаешь меня; Здравствуй, солдат, я знаю, что твой путь путь добра и справедливости. Путь к Победе; Здравствуй, солдат Мы, донецкие дети, никогда не видели мирного неба. Здравствуй, Филипп, твердеет почерк бойца. У меня тоже есть сын, твой ровесник И подписи: Волк, Борода, Октябрь.

Да, больно, повторяет директор. Но за этой болью у нас у всех есть своя гордость!

Мы выходим из класса. Оборачиваюсь, и снова на глаза попадается надпись на стуле, ждущая ответа: Привет. Как дела? Что делаешь? И откуда-то с близкого фронта залпами как будто приходит ответ: Привет. Я уже в окопе. Представь. Защищаю Родину.

Подпишись на канал Специально для RT