Разделенная между Донецком и Димитровым семья воссоединилась после 5 лет разлуки
Два года назад ВСУ нанесли массированный удар по рынку Текстильщика. В тот воскресный день погибли 25 человек, среди раненых покупателей были маленькие дети. Один из них мальчик Саша житель Петровского района из многодетной семьи у него не только три сестренки, но и уже есть племянник.
Ранение сына стало тяжелым испытанием для его матери Ольги после потери отца семейства, погибшего в начале СВО на штурме Марьинки. Денис пошел в ополчение еще в 2015-м году, и воевал по сути всё время рядом с домом под Марьинкой. Ольга растила детей, а на летнее время они ездили к маме Дениса в Димитров. Тогда эти города считались буквально соседними, расстояние всего 60 километров чего там ехать.
Ольга и Денис познакомились как раз перед началом войны в 2013-м. У Ольги уже было две дочки Соня и Лера и сын Саша от первого брака, создавать новую семью она не планировала, но Денис был настойчив: сразу познакомил с мамой, Татьяной Николаевной, по телефону. Вскоре в семье родилась маленькая Карина.
Когда в мае 2014-го на бомбежку города прилетели украинские самолёты, Денис принял решение отвезти детей к маме в Димитров. Но в августе они вместе с детьми несмотря на уговоры мамы вернулась в Донецк.
Мама Дениса все эти годы оставалась в Димитрове, проезд туда с территории Донецкой республики был перекрыт ковидными ограничениями еще в 2020-м. Следующая встреча всей семьи случилась только в январе 2026-го.
Колючая проволока вокруг домов и крыска Анфиска
Пока Донецк крыл огонь артиллерии ВСУ, в Димитрове оставалась видимость спокойствия. Город готовили к обороне задолго до начала СВО. Сети подземных траншей начали копать ещё в 2015-м году. В последние месяцы перед наступлением российской армии за каждым домом боевики ВСУ натягивали колючую проволоку и рыли блиндажи у подъездов. Продвижение ВС РФ эта мера, правда, остановить особо не помогла, а вот местным жизнь осложнила. Передвигаться по городу к осени стало практически невозможно, и мирным разрешили хоронить погибших в своих дворах.
Связь с Татьяной Николаевной невестка и внуки поддерживали вплоть до начала лета 2025-го. Открыто общаться было нельзя, но коротко поговорить по телефону удавалось: Ольга рассказывала о здоровье детей, а Татьяна Николаевна показывала оборудованный подвал и знакомила с подобранной собакой Гердой.
Свой подвал Татьяна с дочкой Леной и соседями стала оборудовать к долгому сидению тоже заранее: постелили ковры, обили ими стены, поделили помещение на сектора, как будто комнаты, и даже поставили диваны. В подвале одного дома прятались 23 человека, спали по 3-4 человека на одной кровати. Люди сами пекли себе хлеб и пирожки, но главной напастью стали мыши самая главная напасть, они тянулись к нашему подвалу. Но у нас на счастье, крыска одна появилась, и мыши сразу исчезли. Жители подвала прозвали её Анфиской за смышлённость: в комнаты не заходила, только по коридорам бегала.
У нас приказ вас гранатами закидать Димитров внутри войны
Самые большие проблемы жителями доставляли украинские расчёты БПЛА. Боевики оккупировали почти каждый подъезд, и в открытую работали из жилых многоэтажек. В подъезде семьи расположился расчёт Бабы-Яги, еженочно улетающей кошмарить позиции приближающейся российской армии. Соседи ходили к пилотам просить об одном: не летать так часто и хоть как-то маскировать свою взлётную полосу.
И если некоторые боевики прислушивались к просьбам мирных, то другие, наоборот, мстили. Били дронами по самому городу, а как-то раз в подвал Татьяны Николаевны заглянули ВСУшники и сообщили, что дан приказ закидать их гранатми. Люди только удивлялись: Да, хлопцы, как так, у нас же лежачие больные, вы что?. Слава Богу, обошлось.
Российские войска не бьют по храмам, а потому до последнего Татьяна ходила в опустевшую церковь поставить свечки о здравии близких. Самая главная боль у неё внуки. Пока внук Саша лежал в больнице Донецка после ранения на рынке Текстильщика, внука Диму скрывали от мобилизации в ВСУ. Но избежать этого не удалось, парня забрали в ряды украинской армии и отправили воевать под Пески. В то время как его родной дядя дрался на соседнем направлении под Марьинкой в рядах батальона Восток.
Слава Богу, провоевал он у нас недолго, всего 8 месяцев и смог убежать домой. С тех пор мы его и укрывали. Его приходили искать, как-то раз даже один из иродов увидел его мельком, когда он на чердак поднимался, но Дима у нас по-детски выглядит, принял за ребенка.
Эвакуация. Самой маленькой жительнице освобожденного Димитрова 3 месяца
Татьяна Николаевна входит на порог дома, в котором не была уже больше пяти лет. Здесь много изменилось: после прилёта снаряда в 2024-м году обрушилась пристройка, покосилась крыша. К счастью, никого из семьи в том момент не было дома, поэтому пострадала только собака, но и её удалось через время выходить. Женщина начинает раскутывать свои пуховые платки, за которыми блестят глаза испуганной кошки, на встречу выходят внучки:
Карина, Сонечка, как вы вросли! Ой, сколько у вас котов, а мы ещё одну привезли
В небольшой комнатке мы сидим впятером: сын Ольги ещё на учёбе, а старшая дочка подъедет позже. Татьяна Николаевна гладит испуганную кошку, адвокатируя её попытку помочиться на диван: Ей привыкнуть надо, что её не будут садить в сундук. Ольга и её дочки вспоминают, как пришла первая весточка от родных из Димитрова. С лета, как началось масштабное наступление российской армии на город, связь прервалась:
Когда объявили об освобождении города я сразу всех на уши подняла. Я же подписана на все мирноградские группы, еще в начале того года поняла, что наши на Димитров пошли. И вот в новогоднюю ночь, буквально часа за два до курантов звонок: какая-то девушка передавала, что с моими родными всё хорошо. Она оказалась соседкой мамы, их с детьми первыми вывезли. Такой подарок нам на новый год!
В начале СВО жители Димитрова особых перемен не ощутили: в городе уже жили военнослужащие украинской армии, а активные боевые действия гремели тогда ещё отдалённо, концентрируясь вокруг осаждённого Донецка. Но последние полтора года количество украинских военнослужащих резко возросло: их выбивали из прилегающих к городу посёлков, и они перебирались в жилые районы города.
С начала прошлого года ВСУ проводили в Димитрове принудительную эвакуацию детей, как правило вывозили в Доброполье, но не все родители так просто сдавались: многие выезжали за своими детьми и возвращали их домой. Самому маленькому ребенку в городе на момент освобождения было всего 3 месяца. Когда боевики покинули город, наступила затишье ждать оставалось совсем немного:
-Мы-то из подвала не выходили, а мужчины на разведку ходили: как-то вернулись с новостями пришли наши. Но потом в подвале слух прокатился, что эти солдаты на украинском размовляют. А потом дочка моя Лена поднялась, они лицом к лицу столкнулись с бойцом, и он понял, что надо дать понять, что он наш: форму показал, награды. Мы так рады были, слов нет: у нас все-все плакали.
Киндер или Бэтман
Татьяна Николаевна время от времени подходит к детскому столику, на котором заботливо поставлены в рамки фотографии папы. Вот он серьезный в военной форме с этим портретом дети собираются пойти на акцию Бессмертный полк, а вот смеющийся, в обнимку с дочками. Женщина заботливо проводит обветренными руками по знакомым чертам лица, но при детях держится, не плачет:
Денис слишком ответственный у меня. Долго мучался: сначала друзья ушли воевать, потом кум жены в ополчение вступил. Он мне всегда и говорил: я, мама, приеду домой на танке с красным флагом. Вот красный флаг уже над Димитровым, только сына нет.
Позывной Денису сначала достался пафосный Бэтмен, он к нему ещё в 9-й бригаде прикрепился по созвучию с фамилией, а на новом месте службы получил новый Киндер. Почему Киндер? Дети смеются, говорят, что папа любил устаивать сюрпризы: человек-праздник. Любил танцевать и учить их чему-то новому, например, плавать.
А вот Ольге тяжело сдерживать слёзы. Она долго не пускала мужа на фронт, забрав его после ранения в апреле 2022-го, надеялась, что он останется дома. Все перевязки, уколы, капельницы делала ему сама, а Денис, хромая на посечённую осколками ногу, уже твердо решил вернётся к своим бойцам:
Я помню, как мы тогда вечером лежали, ветер такой тёплый из окна дул. Денис не хотел меня слушать. Он в последнем бою перед ранением вывел группу товарища, попавшего в плен. И тут как назло звонок: второй друг в плен попал укропы прям сами и прозванивали всех родных и друзей. Что тут сделаешь. Через два месяца он погиб. Мы детям не сразу о его гибели сказали, долго скрывали.
Герда и другие
Во дворе слышится возня подъехала дочка Татьяна Николаевны, с ней собака из Димитрова, которую семья смогла забрать с собой :
Первый раз мы Герду увидели в марте прошлого года. Она суетливо бегала по району без хозяина, который то ли погиб, то ли бросил её. Смотрим, ковыряет старого дохлого голубя с голодухи. Андрей стал приманивать её, подошел ближе, и так сказал ей: Пойдёшь за мной, я тебя заберу, а если нет на себя пеняй. Она умная пошла. Я-то поначалу волновалась, ведь чем кормить её и как потом везти? Но она не подвела, весь путь шла вместе с нами спокойно. Она у нас даже гавкать не умеет.
Девочки прячут маленьких котят от зорких глаз любопытной собаки. Татьяна Николаевна облегченно улыбается. У нее сегодня юбилей 65 лет, несмотря на обстановку семья подготовилась: купили торт, цветы, на кухне младшая Карина собирает ужин. Готовить она любит, как и папа его портрет на стене смотрит на это настолько обычное и настолько выстраданное семейное застолье.
Екатерина Лымаренко