Об СВО нужно писать сегодня: в Крыму ветеран стал автором книги

СИМФЕРОПОЛЬ, 29 июл РИА Новости Крым, Ирина Мезенцева.

Не так давно в издательстве АСТ вышла книга "Штурмовики. Без права на забвение". "В основу легла не только хроника боевых действий и передвижений по линии фронта. Доброволец и заместитель командира штурмового подразделения "Таврида" рассказывает о первом бое за Мариуполь суровом, жестоком, но наполненном стойкостью и братством", - написано в аннотации. Этим самым добровольцем и автором книги стал ветеран СВО, активный участник событий Крымской весны, заместитель руководителя филиала фонда "Защитники Отечества" в Крыму симферополец Дмитрий Воронин.

Он ушел на фронт в 2022 году. Полгода служил в штурмовом батальоне, был замкомандира. Воевал на Запорожском направлении. Основными функциями возглавляемого им батальона были штурм, диверсия, разведка. Еще окопная и контрразведывательная деятельность. Когда контракт закончился, он вернулся домой. Но и здесь, на "гражданке", помощь братьям по оружию он называет своей высшей целью. По вечерам, когда работа в фонде заканчивается, он пишет музыку, стихи и прозу.

В интервью РИА Новости Крым он рассказал о неожиданном пути писателя, знаковых встречах и терапевтическом свойстве литературы, создавать которую сейчас самое время.

- Дмитрий, расскажите о себе, чем вы занимались до СВО?

- Родился в Севастополе, отец ветеран МВД, дед моряк, ветеран Минобороны, который после завершения службы стал профессором философии. Когда я был ребенком, мы часто обсуждали с ним различные философские темы. Говорили о Боге, об отношении к людям. С детства занимался спортом. А это как раз конец 90-х, когда была очень тоненькая грань между спортсменом и бандитом. И я эту грань чуть не переступил. Но отец, который был замначальника управления по борьбе с оргпреступностью Крыма, вовремя меня направил, говорит: "Кем ты хочешь быть?" Я говорю: "Не знаю". Он говорит: "Я знаю, будешь милиционером". Следующие 11 лет после школы посвятил работе в органах внутренних дел на оперативных должностях. Даже было внедрение в одну из ОПГ. Ушел из органов из-за колоссальной нагрузки, работал на госслужбе. В Симферопольской райгосадминистрации начальником отдела судебно-правового юридического обеспечения.

- Как восприняли события Крымской весны?

- 2014 год стал для меня поворотным. Ребят из крымского "Беркута", тела которых привезли с майдана, знал лично, вместе с ними работал в свою милицейскую бытность. И решил: я за Русский мир. Не хочу, чтобы в Крыму происходило то же, что в Киеве. Стал председателем одного из избирательных участков. Мы рискнули и победили. Крым вернулся в родную гавань, и мне предложили работать в Совмине. Тогда как раз сформировали отдел по вопросам казачества, и я стал его возглавлять, изучать историю, культуру казачества.

- После выхода первой книги вы себя ощущаете больше кем: ветераном СВО, госслужащим или писателем?

- Мне сложно определить какую-то одну из граней своей деятельности. В прошлом я был юристом, и позывной у меня "Юрист". На фронт ушел не как профессиональный военный, а по зову сердца. Сейчас работаю в филиале фонда "Защитники Отечества". Помогаю ребятам, чем могу. Помогаю не только крымчанам. Звонят ребята из других регионов, звонят и в десять вечера: "Юрист", это "Сайган, ты меня не знаешь. Я сам из Удмуртии. Мне дали твой контакт. Мне нужно помочь по Донецку". Созваниваюсь с донецким отделением фонда, и тут же ночью решаем вопрос. Но все же здесь моя основная задача помощь ребятам, которые сейчас находятся в том состоянии, в котором я находился практически три года назад в состоянии посттравматического расстройства. Сейчас понимаю: если бы фонд работал уже тогда, когда я вернулся, мне было бы легче справиться. Мне помогала семья.

- Как посттравматическое расстройство проявлялось у вас?

- В ощущении себя в обществе. Там, на войне, все понятно. Там есть друг, есть враг. Есть черное, есть белое. Туда стреляй, туда не стреляй. Вернувшись, очень сложно ощутить себя в обществе. Ведь оно, общество, существовало без тебя, и точно так же без тебя будет существовать и дальше. И ветераны немного теряются. На фронте мы понимали: должны сдержать противника, победить. Вернувшись в гражданскую жизнь, важно осознать свою роль здесь. Ведь она после фронта уже не будет прежней. Мы помогаем найти свою ответственность, свою пользу в обществе. Не всегда это творчество или спорт, это может быть, например, и коммерция. Достижения ребят считаю своей пусть маленькой, но победой.

Дмитрий Воронин

- Вы сказали, что помогаете бойцам психологически. Как?

- Пишу. О себе, о том, что сам ощущал на фронте, пишу о ребятах, которые были рядом. Письмо лечит: помогает упорядочить боль, дать слово семьям и сохранить правду. Те, кто пережили то же самое, что и я, читая мои строки, видят в них себя, свои эмоции. От этого становится легче. Ребятам рекомендую эмоции выносить на публику писать стихотворения, рассказы, эссе. Неважно, как ты напишешь. Напиши. Положи под подушку. Или в стол. Так ты дашь волю эмоциям, и это станет терапией. Ведь это теперь не твоя эмоция, а эмоция общества, и ты с ней не борешься, ты ее отпустил.

- То есть, создавать лейтенантскую прозу 2.0 и рассказы об СВО нужно прямо сейчас? Не ждать, что должно пройти какое-то время для осмысления?

- Однозначно. Писать нужно сегодня. Только в моменте ловятся те маленькие, жизненные детали шутка перед выходом, дружеское похлопывание по плечу, усталая улыбка товарища, слезы матери. Все это с годами стирается, так устроена психика человека. Уверен, что эти эмоции будет сложно передать когда-нибудь потом, лет через десять. А сейчас эмоции еще свежие, как нерв, оголены. Потом боль притупится, оказавшись под влиянием общества, идеологии, моды. Но говорить о наших потерях, делать какой-то анализ, показывать общую картину происходящего это нужно делать позже. С этим согласен.

Дмитрий Воронин

- С чего начался ваш путь в литературе?

- Первые мои строки родились на фронте. Посвятил их сослуживцам. И за это жена на меня тогда обиделась, говорит, ты написал всем, кроме меня. Конечно, ближе к ее дню рождения я исправился (улыбается). Но первое произведение, которое родилось на фронте, посвятил самым дорогим на тот момент людям - моим сослуживцам. На войне это самая близкая семья. Да и сейчас эти люди не перестали быть для меня такими же близкими, такими же братскими сердцами, какими были тогда. При этом никогда не думал, что стану писателем. Пишу не ради писательства только документирую родные образы, сохраняю живую память.

- Есть то, о чем вы не рассказываете в своих книгах?

- На войне очень мало романтизма, но есть человечность. Здесь раскрываются самые лучшие, как и самые худшие, качества человека. Война сметает все наносное, срывает маски, которые к нам прирастают в гражданской жизни. На войне надо быть честным прежде всего с самим собой и с ребятами, которые тебя окружают. Там надо быть человечным. Об этом и пишу. Не пишу о войне в лоб. Пишу, например, о причинах, по которым человек ушел на фронт, пытаюсь понять, почему он принял такое решение. У меня, например, трое детей, я работал на госслужбе, в общем-то, наверное, будь даже на тот момент мобилизация, меня бы последним привлекли. Но ушел добровольно. Как и сотни других таких же. Пишу о том, как семья принимает или не принимает этот выбор. Пишу о том, как сложно вернуться. И в своих произведениях не пытаюсь сделать киношного героя, который один сражается с целым взводом, руками гнет пушку танка. Нет. Но хочу показать, когда ребята принимают решение спасти котенка под минометными выстрелами. Как 19-летние парни бросаются грудью на гранату, чтобы спасти товарищей. Они делают это не ради денег. Хочу показать человека, который не черствеет, как бы война ни старалась. Возможно, это наш внутренний защитный механизм, на уровне подсознания и генного кода русского солдата: оставаться человеком.

- О чем "Штурмовики"?

- Это история человека, который сделал шаг в неизвестность, приняв единственно правильное решение уйти на СВО, чтобы в жизни его детей не было войны. История о том, как далось это решение. Вообще, задумана трилогия. Издана первая книга. К концу августа анонсирован выход второй. Третью уже тоже дописал, отдал маме на корректуру. Она у меня учитель русского языка, как учитель смотрит на мои рукописи, дает обратную связь. Иногда говорит: теперь понимаю, что в седьмом классе ты уроки по теме "деепричастный оборот" прогуливал. Безусловно, она меня направляет. Так же и жена. Спрашиваю, что она испытывала, когда ждала? Оказывается, ждать гораздо сложнее, чем воевать. Если героиня положительная, помогает герою найти себя, восстановиться, принять правильное решение, то ее в моих книгах обязательно зовут Ольгой, как супругу (Улыбается).

- В каком жанре работаете?

- Если в музыке, то это окопный рок, а если в прозе и поэзии, то это окопная лира. Кстати, так же называется мой канал в МАКС, где даю советы начинающим писателям, рассказываю о творческом опыте, а также публикую фрагменты из своих произведений. Конечно, это больше драма, потому что писать о войне, как о хорроре и триллере, не могу. При этом именно юмор, несмотря на всю драматичность событий, помогает человеку на войне не сойти с ума. Помните замечательный фильм "В бой идут одни старики"? Очень хочу сделать что-то подобное.

- Лирический герой тождествен образу автора создателя произведения?..

- Нет. Многие примеры пишу с себя. Но не могу сказать, что мой герой это я. Он переживает многие моменты и эмоции, которые пережил лично, но все же он другой. Нередко описываю случаи, которые происходили со мной. Так, однажды в Москве, когда был на первом форуме ветеранов СВО, спускаюсь по эскалатору метро, навстречу поднимается молодая женщина с ребенком. Девочка дергает маму за руку: "Мама, смотри, военный". Она отворачивается, говорит: "Не смотри на него".

- И что вы по этому поводу подумали?

- Это 2022 год. Тогда еще специфика общества была такая: не дай Бог, если посмотрим на военного, прикоснемся к войне, и кто-то из родственников там погибнет. Пускай вот он - принявший для себя решение, идет и погибает, чем кто-то из близких. Люди и сейчас пытаются закрыться от проблемы, считают, что войну можно переключить буквально при помощью пульта. Но война продолжается, она не существует только в телевизоре.

- Вы следите за творчеством современных писателей-фронтовиков?

- Нет, пытаюсь этого не делать. Не хочу вдруг начать подражать или критиковать. Если пишут это уже здорово. Если и слежу за авторами, то больше за их жизнью, в каких проектах участвуют. Некоторые тематические произведения могу изучить. Но чтобы следить за творчеством такого нет. Из классиков русской литературы мне особенно близки Блок, Тютчев, Толстой. В разные периоды жизни перечитываю "Войну и мир". И каждый раз открываю для себя совершенно другие миры и возможности человека передать эмоцию через слово.

- Кстати, Александр Твардовский не поступал в Литинститут. Но это не помешало ему стать известным писателем, автором поэмы "Василий Теркин", ставшей народной...

- Мне легче писать и общаться, потому что я не ограничен какими-то рамками. Меня не учили, что должен быть герой, антигерой, что так или иначе должны разворачиваться какие-то ключевые моменты, когда, в принципе, все выстраивается однотипно. Профессионалы же ограничены своими рамками. Только такие глыбы как, например, Михалков, могут позволить себе выйти за рамки. Остальные же держатся в рамках. А я просто не знаю этих рамок, это и позволяет мне писать честно. Возможно, мне не хватает мастерства, знаний, чтобы как-то докрутить сюжетную линию. Все происходит по наитию. Смотришь, уже и арка героя появилась, а я просто честно писал о себе, о тех ребятах, которых знал. Пытался рассказать историю через сюжетность. Но, оказывается, как раз и построил линейный сюжет с поворотными моментами, с якорями. Но я любитель. Быть любителем это любить то, что делаешь. И это выше всякого профессионализма. И всегда, когда выступаю перед молодежью, говорю, что лучше оставаться любителями. В понимании любви к тому, что ты делаешь. Любители построили ковчег. Профессионалы же построили "Титаник".

- Какой совет дадите тем, кто тоже хотел бы стать писателем, но чего-то боится?