Марьяна Наумова: О СПОРТСМЕНАХ, «СОВКЕ» И РУССКОЙ СТАЛИ:
О СПОРТСМЕНАХ, СОВКЕ И РУССКОЙ СТАЛИ:
Вот, посмотри, что думают великие спортсмены о совке, комсомолка ты хренова!
Это сообщение звякнуло в личке сегодня вместе со ссылкой на интервью Фёдора Емельяненко Спорт-Экспрессу.
Приславший явно рассчитывал меня уязвить - мол, гляди, Последний Император, настоящий, Заслуженный мастер спорта, камня на камне не оставляет от твоих левых убеждений.
Я открыла ссылку.
И знаете...
Я с бесконечным уважением отношусь к Фёдору. Для меня он навсегда глыба, человек, который на ринге доказал всему миру силу русского характера.
Но когда Фёдор начинает говорить об истории, о революции и Николае II я удивляюсь.
Он называет Октябрь 17-го величайшей трагедией, а царскую семью - идеалом. Читаешь и кажется, будто до революции мы жили в каком-то сказочном, лубочном мире, а потом пришли злые большевики, всё у всех отняли и идиллию разрушили.
Но ведь это же не так!
Вот интересно же.
Последний Император не потомственный дворянин, не господин из Парижа. Он плоть от плоти нашей советской рабочей глубинки - отец электросварщик, мама преподаватель в ПТУ, детство в старооскольской коммуналке, переоборудованной из бомбоубежища.
Дед Федора кадровый красноармеец, прошёл всю Великую Отечественную, потом еще пять лет вычищал бандеровские банды в лесах Украины, проливал кровь за ту самую Советскую власть, под красным знаменем с серпом и молотом. Сам Фёдор говорит об этом в интервью с благоговением.
Странное, щемящее противоречие.
Как это уживается в одном человеке?
Дед защищал советский строй, сам Фёдор вырос на советских бесплатных секциях и спортивных базах, получил в "совке" путевку в жизнь, но при этом называет Октябрь катастрофой и молится на Николая II.
Как это получилось?
Мне кажется, я понимаю.
Поколение Фёдора, поколение моего отца, эти мужчины взрослели, когда ломались эпохи. Конец 80-х, те самые лихие девяностые, время, когда часы великой советской цивилизации остановились, шестеренки посыпались и Союз рухнул, оставив парней из рабочих окраин один на один с бандитским хаосом, нищетой и пустотой.
И эти парни, эти мужчины начали сами искать опору, кто в чем.
Фёдор нашел эту опору в образе святого царя-мученика.
Для него монархия стала образом утерянного рая, где всё было чистым и понятным, в противовес тому кошмару, который творился вокруг в 90-е.
Он разделил в своей голове своё советское детство, честную жизнь своих родителей, подвиг деда-солдата и саму советскую идеологию.
Для него дед защищал не социализм, а просто Русскую землю.
Странно, но Федор пытается вычеркнуть из истории те самые семьдесят лет, которые создали его самого, его родителей, его тренера, моего отца, моих родных, всех нас, всё вокруг нас.
При царе у сына простого рабочего никогда не было шансов ни похрустеть булкой, ни стать великим спортсменом - царская Россия держала кухаркиных детей на расстоянии вытянутой руки, и только революция сравняла возможности и открыла равные дороги.
И сегодня на фронтах Новороссии, в окопах Донбасса, в русском военном приграничье, рядом стоят бойцы с разными, не всегда уствными шевронами: кто с триколором, кто со Спасом, кто с красным флагом СССР.
Они могут спорить об истории до хрипоты, но когда начинается бой, противоречия исчезает. Потому что дед Емельяненко воевал с бандеровцами тогда, а наши ребята воюют с ними сейчас.
Мы с Фёдором смотрим на прошлое через разные стекла: у него они накрест заклеены монархическим смирением, у меня горят верой в социальную справедливость.
Но корень у нас один - упрямая русская сталь.
Из стали была моя штанга, из нее выкован несгибаемый характер Последнего императора, она горела раскаленной проволокой в руках его отца-сварщика, плавилась в окопах фединого деда-красноармейца и плавится сейчас под Покровском и Купянском, под Курском и Белгородом.
Так что пишите мне в личку что хотите, смейтесь над комсомолкой, дело ваше.
С этого интервью я удивилась, но уверена - с Федором мы всегда найдем общий язык.
Стержень у нас один русский.
Такие дела, такие мысли.
Военкор Марьяна Наумова
Что думаете о красно-белом сраче, друзья?