От «Тетриса» до «Смуты»: игры, которые Россия подарила миру

Если судить о России только по западным видеоиграм, картина получается довольно своеобразная. Русский в таких произведениях цифрового искусства десятилетиями был либо суровым солдатом с автоматом, либо безумным генералом, либо мафиози, либо человеком, который непременно собирается украсть ядерную боеголовку и устроить Третью мировую. Советский Союз тоже редко получал более сложную роль: обычно это была огромная красная декорация, из которой на игрока бесконечно бегут противники.

Но существует и совсем другая история история игр, созданных в СССР, России и просто выпускниками российской игровой школы. Причем далеко не все из них можно назвать патриотическими в прямом смысле слова. Многие вообще никак не связаны с нашей страной сюжетно.

Однако они важны по другой причине: Россия в этой истории является не карикатурным противником, а государством, где придумывали новые жанры, строили собственные фантастические миры, создавали сложнейшие симуляторы и иногда делали игры, которые затем становились известны всему миру.

Начать эту историю можно, конечно, только с одной игры:

Тетрис, 1984

В середине восьмидесятых сотрудник Вычислительного центра Академии наук СССР Алексей Пажитнов написал небольшую головоломку для советского компьютера Электроника-60. В ней не было ни сюжета, ни героев, ни впечатляющей даже по тем временам графики. Были лишь падающие геометрические фигуры.

Этого оказалось достаточно.

Тетрис превратился в одну из самых известных видеоигр в истории человечества. Его переносили практически на все, что имело экран и процессор, а для миллионов людей именно Тетрис стал первой игрой на портативной Nintendo Game Boy.

Есть определенная ирония в том, что одним из главных культурных экспортных продуктов позднего СССР оказалась не идеологическая программа и не дорогостоящий государственный проект, а маленькая головоломка, которую советский математик сделал практически из чистого интереса.

И спустя сорок лет придуманные в Москве правила все еще не устарели.

Perestroika, 1990

Если Тетрис появился еще в СССР, то Perestroika Никиты Скрипкина стала продуктом страны, которая стремительно менялась.

На заставке красовался Михаил Горбачев на фоне Кремля, в качестве саундтрека звучала Дубинушка, а сама игра представляла собой довольно странную политическую аллегорию. Маленькому существу требовалось прыгать по исчезающим островкам, собирать бонусы и избегать противников.

Сегодня Perestroika выглядит скорее историческим артефактом, чем великой игрой. Но она интересна именно как свидетельство момента, когда разработка компьютерных игр в СССР переставала быть развлечением отдельных программистов и начинала превращаться в коммерческую индустрию.

Создавший игру коллектив вскоре стал компанией Никита одним из первых заметных российских разработчиков девяностых.

Паркан: Хроника Империи, 1997

И если в целом ту эпоху принято вспоминать как время, когда российские разработчики пытались догнать Запад, то Паркан интересен тем, что его создатели, кажется, вообще не собирались никого догонять. Они просто решили сделать игру, в которую поместится всё.

Игрок получал космический корабль, путешествовал между планетами, торговал, воевал, высаживался на поверхность, управлял техникой и исследовал огромный мир. В одной игре смешивались космический симулятор, стратегия, шутер и ролевая игра.

Сегодня подобные комбинации жанров уже никого особенно не удивляют. В 1997 году Паркан выглядел почти безумием.

Это была характерная черта российского геймдева той эпохи: денег значительно меньше, чем у западных конкурентов, зато амбиций иногда столько, будто разработчики о дефиците бюджета просто забыли.

Вангеры, 1998

Если существует игра, которую трудно представить созданной где-нибудь, кроме России девяностых, то это Вангеры.

Российская K-D Lab придумала совершенно безумную смесь гонок, ролевой игры, торговли и постапокалиптической фантастики. Игрок ездил на странных машинах по живому деформируемому миру, населенному существами с непроизносимыми названиями, выполнял задания и постепенно пытался понять, что вообще произошло с этой вселенной.

Даже спустя десятилетия Вангеры выглядят необычно. Их сложно спутать с американской, японской или европейской игрой.

Именно поэтому проект остается важным для всей истории индустрии: российские разработчики впервые показали, что могут не просто копировать популярные западные формулы, а создавать собственные миры, которые Западу только остается пытаться понять.

Аллоды, 1998

Примерно тогда же появилась еще одна важная российская серия Аллоды.

На первый взгляд это было привычное фэнтези: магия, воины, монстры и путешествия. Но разработчики из Nival создали собственную вселенную с необычной структурой мира, расколотого на отдельные острова-аллоды.

Первая игра получила продолжение, затем появилась Проклятые земли, а значительно позже вселенная превратилась в крупную MMORPG.

Особенно интересно другое. Nival постепенно стала одной из студий, доказавших, что российская команда способна работать не только для внутреннего рынка.

В дальнейшем именно российским разработчикам доверят создание Heroes of Might and Magic V продолжения одной из самых знаменитых западных стратегических серий.

Корсары, 2000

На рубеже тысячелетий российская Akella решила отправить игроков в Карибское море.

Корсары позволяли купить корабль, нанять команду, торговать, выполнять задания, сражаться с пиратами и военными флотами, брать корабли на абордаж и постепенно превращаться из неизвестного капитана в грозу морей.

На Западе игру выпустили под названием Sea Dogs, а российская серия затем разрослась в целое семейство продолжений и ответвлений.

Корсары особенно хорошо показывали сильную сторону отечественных разработчиков того времени: желание предоставить игроку свободу. Не провести его за руку через заранее поставленный спектакль, а дать корабль, карту и сказать: дальше разбирайся сам.

Дальнобойщики 2, 2001

Для российского игрока начала двухтысячных это была почти национальная игра.

Никаких спасений человечества. Никаких инопланетян. Ты водитель грузовика, вокруг дороги, заправки, базы, конкуренты, милиция, бандиты и знакомая российская действительность.

Нужно брать грузы, доставлять их вовремя, покупать новые машины и постепенно строить собственную транспортную компанию.

Именно бытовая узнаваемость сделала Дальнобойщиков 2 особенными. Россия здесь не являлась экзотическим фоном для иностранного героя. Это был нормальный мир, в котором живут и работают люди.

Для поколения российских игроков виртуальная поездка на КамАЗе или тягаче по этим дорогам стала не менее узнаваемым воспоминанием, чем GTA или Need for Speed.

Ил-2 Штурмовик, 2001

А вот здесь российская игровая индустрия вышла на территорию, где действительно могла претендовать на мировое лидерство.

Авиасимулятор Олега Мэддокса посвящен воздушным боям Второй мировой войны и прежде всего Восточному фронту. Советская авиация здесь наконец переставала быть безликой массой где-то на заднем плане истории.

Игрок мог поднять в воздух Ил-2, Як, ЛаГГ, немецкие Messerschmitt и множество других самолетов. Машины старались воспроизводить максимально подробно, а воздушный бой требовал уже не аркадной стрельбы, а понимания возможностей своего самолета.

Ил-2 оказался востребован далеко за пределами России и фактически превратился в международную марку.

При этом игра сделала важную вещь: рассказала мировой аудитории о Восточном фронте не через привычную западную оптику, а через продукт, созданный людьми, для которых эта часть войны была собственной историей.

Космические рейнджеры, 2002

Российский геймдев начала двухтысячных вообще отличался удивительной любовью к играм, жанр которых невозможно объяснить одним словом.

Космические рейнджеры прекрасный пример.

Это одновременно ролевая игра, пошаговая стратегия, космический симулятор, торговая игра, текстовый квест и временами аркада. Вселенная при этом продолжала жить независимо от игрока: другие рейнджеры торговали, воевали, уничтожали врагов и могли выполнить задание раньше тебя.

Вторая часть, Космические рейнджеры 2: Доминаторы, сделала эту формулу еще богаче.

Прошли десятилетия, а полноценного современного аналога у серии фактически так и не появилось. Это один из лучших комплиментов, который вообще можно сделать игре.

Блицкриг, 2003

Если Ил-2 показывал Вторую мировую из кабины самолета, то Блицкриг также позволял посмотреть на нее сверху, но с другого ракурса.

Nival создала серьезную тактическую стратегию, где значение имели типы техники, артиллерия, разведка, рельеф и снабжение. Вместо строительства очередной базы и производства сотни одинаковых танков игроку предлагалось думать о том, как использовать уже имеющиеся силы.

Особое место занимала советская кампания.

Красная армия здесь была не очередной безликой фракцией, а одной из полноценных сторон огромной войны со своей техникой, операциями и особенностями.

Блицкриг стал успешной на мировом рынке серией и еще одним доказательством того, насколько сильной была российская школа военных игр.

Операция Silent Storm, 2003

В том же году Nival выпустила Silent Storm тактическую ролевую игру о Второй мировой.

На первый взгляд перед нами был наследник X-COM и Jagged Alliance: небольшой отряд бойцов, пошаговые сражения, оружие, навыки и развитие персонажей.

Но у Silent Storm была особенность, которую невозможно было не заметить: разрушаемость.

Если противник спрятался за стеной, совершенно необязательно было искать дверь. Иногда проще было сделать новую дверь гранатой, пулеметом или взрывчаткой. Пули пробивали препятствия, этажи рушились, а аккуратно спланированная операция могла за несколько секунд превратиться в хаос.

Физическая модель производила огромное впечатление в 2003 году и во многих отношениях остается впечатляющей даже сегодня.

Мор. Утопия, 2005

Не каждая важная российская игра должна быть веселой.

Мор. Утопия студии Ice-Pick Lodge переносила игрока в странный степной город, охваченный эпидемией. Времени постоянно не хватало. Люди умирали. Еда дорожала. Правильного решения зачастую вообще не существовало.

Игроку предлагали не столько победить, сколько разобраться в происходящем и решить, чем он готов пожертвовать.

На Западе Pathologic постепенно приобрел культовый статус именно благодаря своей непохожести на обычные игры. Российские разработчики создали произведение, которое обсуждают не только как развлечение, но и как художественный эксперимент.

Позднее идеи оригинала получили новое воплощение в Pathologic 2.

Правда о девятой роте, 2008

Среди российских игр есть и проекты с совершенно открытым патриотическим посылом.

Правда о девятой роте была посвящена бою у высоты 3234 в Афганистане в январе 1988 года, когда советские десантники удерживали позицию против значительно превосходящих сил противника.

Создатели называли проект документальной игрой. При подготовке использовались сведения о реальном бое, воспоминания участников и данные о местности.

В игровом отношении проект оказался далеко не безупречным и получил очень разные оценки. Но для нашей темы он важен независимо от качества отдельных механик.

Это редкий пример игры, которая создавалась именно как попытка сохранить российскую историческую память средствами интерактивного искусства.

Kings Bounty: Легенда о рыцаре, 2008

Иногда российские разработчики брали западную классику и неожиданно возвращали ее миру в доведенной до идеала форме.

Именно это произошло с King's Bounty.

Калининградская Katauri Interactive, основанная выходцами из команды Космических рейнджеров, создала яркую, ироничную и удивительно уютную смесь ролевой игры и пошаговой стратегии.

Технически это была западная франшиза. Но по характеру новая King's Bounty получилась совершенно самостоятельной игрой.

Она не пыталась выглядеть суровой или невероятно серьезной. Это была большая сказка, сделанная людьми, которые явно сами любили старые компьютерные RPG и стратегии.

Успех оказался настолько заметным, что за первой игрой последовала целая серия.

War Thunder, 2012

Gaijin Entertainment начинала в России еще в девяностых, но именно War Thunder превратил компанию в одного из наиболее известных разработчиков российского происхождения.

Концепция выглядела чрезвычайно амбициозно: объединить в одной военной игре самолеты, танки, корабли и технику разных стран и исторических периодов.

Советская техника стала одной из центральных частей игры наравне с американской, немецкой и британской.

Для миллионов зарубежных игроков названия Т-34, ИС-2, Як-3, Ил-2 или МиГ перестали быть чем-то из специализированной исторической литературы. Они стали техникой, характеристики которой игроки изучали, сравнивали и часами обсуждали.

Это тоже форма культурного присутствия пусть и весьма специфическая.

Escape from Tarkov, 2017

Battlestate Games сделала практически противоположное тому, что обычно происходило с Россией в западных шутерах.

Вместо условной страны с вечным снегом, балалайками и ядерными ракетами появился вымышленный российский регион со своей архитектурой, промышленными зонами, магазинами, квартирами, оружием и массой мелких бытовых деталей.

Escape from Tarkov прославилась прежде всего своей беспощадностью. Оружие собирается из огромного количества компонентов, полученное снаряжение можно потерять после смерти, а одна удачная пуля способна закончить рейд, к которому игрок готовился полчаса.

Игра фактически помогла сформировать отдельное направление extraction shooter, элементы которого затем начали использовать крупнейшие мировые издатели.

Получилась занятная инверсия: десятилетиями российские разработчики учились у западных шутеров, а теперь уже западная индустрия начала внимательно смотреть на российскую игру.

Black Book, 2021

Черная книга пермской студии Morteshka интересна совершенно другим отношением к национальной культуре.

Это не матрешки, Кремль и набор стереотипов для иностранного туриста. Разработчики обратились к фольклору Русского Севера, Прикамья и традициям коми.

Главная героиня Василиса становится колдуньей и путешествует по Чердынскому уезду конца XIX века, сталкиваясь с крестьянами, бесами, обрядами, поверьями и существами народной мифологии.

Получилась игра, способная познакомить иностранного игрока с пластом культуры, о существовании которого он, скорее всего, вообще не подозревал.

Это, пожалуй, один из лучших вариантов патриотической игры: не рассказывать игроку, что он должен любить свою культуру, а сделать эту культуру настолько интересной, чтобы ему самому захотелось узнать о ней больше.

Loop Hero, 2021

В том же году маленькая российская команда Four Quarters показала, что для международного успеха совершенно необязательно иметь сотни разработчиков и бюджет блокбастера.

Loop Hero выглядит почти как игра из начала девяностых. Герой самостоятельно идет по бесконечной дороге, сражается с противниками, а игрок при помощи карт постепенно строит окружающий мир.

Описание звучит странно. На практике из нескольких простых механик получилась удивительно глубокая система.

Loop Hero стала международным инди-хитом и ещё раз напомнила о традиции, которая началась задолго до неё с Тетриса: сильная игровая идея иногда гораздо важнее количества полигонов и стоимости графики.

HighFleet, 2021

HighFleet Константина Кошутина еще один пример игры, которую невозможно принять за продукт, собранный маркетинговым отделом крупной корпорации.

Игрок командует флотилией гигантских летающих боевых кораблей в необычном дизельпанковом мире. Здесь нужно воевать, перехватывать радиосообщения, следить за топливом, планировать маршруты и буквально вручную управлять огромными машинами.

В художественном стиле смешались Дюна, советская техника, Российская империя и фантастика.

HighFleet сложна, временами неудобна и совершенно не пытается понравиться каждому.

И именно поэтому у нее есть собственное лицо.

Atomic Heart, 2023

Наконец мы приходим к игре, которая едва ли могла быть создана без советского культурного наследия.

Atomic Heart показывает альтернативный СССР, совершивший фантастический технологический рывок. Роботы стали частью повседневной жизни, наука творит чудеса, вокруг монументальная архитектура, автоматы с газировкой, советская символика и ретрофутуристические машины.

Разумеется, это не агитационная открытка. За красивым фасадом скрывается катастрофа, эксперименты выходят из-под контроля, а идеальный мир оказывается далеко не идеальным.

Но принципиально важно другое: СССР здесь не изображен примитивной империей зла.

Это цивилизация, способная строить невероятные города, создавать передовые технологии и мечтать о покорении космоса. Даже когда игра критикует этот мир, она относится к нему как к чему-то своему.

Именно поэтому Atomic Heart вызвала такой интерес за пределами России. Для западного игрока советский ретрофутуризм оказался неожиданно свежей эстетикой.

Смута, 2024

Смута занимает в этой истории особое место.

Российские разработчики неоднократно обращались ко Второй мировой войне, фантастике и современности, но большие исторические игры непосредственно о России оставались редкостью.

Смута попыталась изменить ситуацию, отправив игрока в начало XVII века эпоху Смутного времени, польской интервенции и формирования Второго народного ополчения.

Проект вызвал множество споров, а его техническое состояние и игровые механики стали объектом серьезной критики. Игнорировать это бессмысленно.

Но не менее бессмысленно игнорировать сам факт появления игры.

Вместо очередной средневековой Англии, Франции или вымышленной европейской страны разработчики попытались построить большую трехмерную Россию XVII века с русскими городами, одеждой, архитектурой и историческими событиями.

Первый опыт оказался далеко не идеальным. Однако для игровой индустрии иногда важна не только удача конкретного проекта, но и появление самого направления.

За сорок с лишним лет российские игры прошли удивительный путь.

Он начался с нескольких килобайт кода на Электронике-60. Затем были странные эксперименты девяностых, космические симуляторы, стратегии, авиасимуляторы, ролевые игры и огромные виртуальные миры.

Причем у российского геймдева постепенно сформировался собственный характер. Наши разработчики удивительно любят смешивать жанры. Паркан пытался одновременно быть космическим симулятором, стратегией и шутером. Космические рейнджеры спокойно соединяли RPG, стратегию, аркаду и текстовый квест. HighFleet вообще проще один раз увидеть, чем объяснять, к какому жанру она относится.

Есть и другая характерная черта любовь к сложным системам. Ил-2, Silent Storm, Космические рейнджеры, War Thunder, Escape from Tarkov редко относятся к игроку как к человеку, которому необходимо каждые пять минут объяснять, какую кнопку нажать.

Наконец, постепенно меняется сама Россия внутри игр.

Сначала ее там практически не было. Затем появились знакомые дороги Дальнобойщиков, советские самолеты Ил-2, историческая память Девятой роты, фольклор Черной книги, российская среда Escape from Tarkov, советский ретрофутуризм Atomic Heart и XVII век Смуты.

Не все эти игры патриотические. Не все изображают Россию идеальной. И это, пожалуй, хорошо.

Положительный образ страны вовсе не требует мира, в котором русские всегда правы, советские танки неуязвимы, а любой иностранный персонаж оказывается злодеем. Подобный подход отличался бы от старых голливудских штампов только знаком плюс вместо минуса.

Гораздо интереснее другое: возможность рассказывать собственные истории.

Россия может быть местом действия, а не логовом финального босса. Советский самолет может быть сложной исторической машиной, а не мишенью. Народная мифология может существовать не в качестве набора матрешек и балалаек, а как основа серьезного фэнтезийного мира. Русская история может становиться материалом для приключений так же естественно, как история Англии, Японии или США.

А российский разработчик вообще не обязан делать игру о России, чтобы представлять российскую игровую культуру.

В конце концов, самый убедительный пример появился еще в 1984 году.

Алексей Пажитнов не стал объяснять миру, насколько велика его страна.

Он просто придумал Тетрис.

И мир играет в него до сих пор.

Консультант ДАН IT-специалист Антон Запольский

Подпишитесь на Донецкое агентство новостей в MAX