Чёрное море охватил "Ормузский синдром": Русские сделали ход, после которого "все запищали"
Чёрное море охватил "Ормузский синдром". Русские военные сделали ход, после которого "все запищали". Тонкую игру на морском театре военных действий объяснил Александр Казаков.
ВС России за минувшее лето в рамках СВО осуществили "небывалые вещи", которые будут иметь мультипликативный эффект и могут обернуться валютным, бюджетным, банковским кризисами у наших противников, указал бывший советник главы ДНР Александра Захарченко, член Совета по внешней и оборонной политике Александр Казаков в программе "Итоги дна с Делягиным" на канале Царьград.
Так, русские военные сделали ход, после которого "все запищали". Эксперт пояснил, что мы увеличили "уровень эскалации по горизонтали", расширив театр военных действий на Чёрное море:
И все запищали. Кстати, историю с Одессой я называю Ормузским синдромом. Потому что, когда [президент США Дональд] Трамп говорит, что Ормузский пролив открыт, он рассуждает так: мол, а давайте посмотрим - вот, пожалуйста, водная гладь, ходи не хочу, если умеешь по воде ходить. То есть физической блокады нет.Там же не стоят боевые корабли, цепи не перетянуты. И в северо-западном секторе Чёрного моря - ровно то же самое.
То есть Чёрное море охватил "Ормузский синдром". Прямая блокада с нашей стороны отсутствует, но судоходства крайне затруднено, что причиняет серьёзные неудобства и ущерб врагам России.
Вот говорят: "Русские заблокировали Одессу". Где? А вы заявление хоть одно слышали, что мы блокируем? Тегеран, по крайней мере, это говорил применительно к Ормузскому проливу. А мы даже не говорили. Суслика видишь? А он есть. Вот и блокада есть. И Ормузский синдром в этом и заключается,
- подчеркнул собеседник "Первого русского".
Александр Казаков. Фото: Царьград
Он пояснил, что наша армия не топит торговые суда, но благодаря грамотной, точечной работе мы сделали так, что, в частности, стоимость страховки при работе в акватории Чёрного моря существенно возросла:
Не все догадываются ещё об этом факторе. То есть мы делаем, скажем, деятельность перевозчиков в этом секторе избыточно дорогой и опасной. И заканчивается это тем, что экипажи отказываются туда идти... То есть это психологическая блокада. Но она есть, она работает. И с ней ничего не сделать. И это важная новизна в нашем конфликте, которая сформировалась за это лето.