Как шахтер Стаханов стал символом целой эпохи

5 ноября 1977 года в Торезе умер Алексей Григорьевич Стаханов. Ему был 71 год. Человек, чье имя знала вся страна, последние годы жизни провел вдали от большой политики и громких газетных заголовков. А ведь когда-то его фамилию печатали на плакатах, о нем рассказывали на партийных собраниях, а само слово «стахановец» вышло далеко за пределы собственно производства — так стали называть любого человека, способного сделать работу быстро, качественно и сверх плана.

Однако за известной фамилией стоял вполне конкретный человек. Он приехал на шахту молодым парнем, работал под землей, осваивал новую технику и, вероятно, не мог представить, что однажды станет героем газетных полос и участником событий государственного масштаба. История Стаханова интересна не только рекордом. Это история о том, как работа одного шахтера оказалась в центре огромной кампании, изменила его собственную жизнь и оставила след в языке нескольких поколений.

Алексей Стаханов родился 3 января 1906 года в деревне Луговой Орловской губернии. Семья жила небогато. Учиться долго не пришлось: с детства Алексей занимался тяжелым крестьянским трудом — батрачил, пас скот. Только в 1927 году Стаханов приехал в Кадиевку (ныне город Стаханов в ЛНР) и устроился на шахту «Центральная-Ирмино». Там он работал тормозным, коногоном, затем перешел в забой. В шахте человек быстро понимает цену сноровки: мало иметь силу, надо знать пласт, чувствовать инструмент, уметь работать в тесном пространстве и не забывать, что над головой находятся десятки метров породы и крепления.

В начале 1930-х годов Стаханов освоил отбойный молоток. Это была тяжелая машина, требовавшая навыка и выносливости. Но она позволяла добывать уголь быстрее, чем вручную кирками или обушками. Стаханову нравилась техника, и он старался научиться работать с ней как можно лучше.

Позднее в воспоминаниях он писал о том, как пришел к новой профессии и постепенно осваивал инструмент:

«В 1929 году я перешел в забой. Работал на обушке, а затем в 1931 году перешел на отбойный молоток. Рубал полнормы, норму, как удавалось, как приходилось, как лежал клеваж (трещины в горной породе) или сходились струи угля. В 1933 году я пошел на курсы забойщиков на отбойных молотках. Здесь я узнал и теорию, и практику механизации, здесь я понял, что значит техника и как велико значение человека, который овладел ею. Полученные на курсах знания я начал применять на практике».

В ночь с 30 на 31 августа 1935 года Стаханов работал на шахте «Центральная-Ирмино». За 5 часов 45 минут он нарубил 102 тонны угля. Обычная норма забойщика составляла около семи тонн за смену, так что результат оказался в четырнадцать раз выше.

Но рекорд был не только личным достижением шахтера, ведь сама работа была организована иначе, чем прежде. Стаханов занимался непосредственно рубкой угля отбойным молотком, а два крепильщика (Гаврила Щиголев и Тихон Борисенко) шли следом и укрепляли выработку. Раньше забойщик обычно выполнял обе задачи, из-за чего значительная часть смены уходила не на добычу угля, а на крепление забоя.

В сентябре 1935 года Стаханов превысил собственный результат, добыв за смену 227 тонн угля. Теперь речь шла уже не об удачном эпизоде, а о кампании по распространению нового метода работы.

Первые публикации о рекорде появились в начале сентября. Вскоре на шахту стали приезжать журналисты, руководители предприятий и рабочие, желавшие разобраться, как удалось добиться такого результата. Отныне Стаханову предстояло не только работать, но и рассказывать о своем опыте.

Осенью 1935 года его пригласили в Москву на мероприятия, посвященные годовщине Октябрьской революции. В столице Стаханов познакомился с другими передовиками производства, чьи имена тоже быстро стали известны: кузнецом Александром Бусыгиным, текстильщицами Евдокией и Марией Виноградовыми, обувщиком Николаем Сметаниным.

Первый Всесоюзный форум рабочих и работниц — стахановцев состоялся в ноябре. На нем обсуждали организацию труда, производительность и возможности распространения новых методов на предприятиях. Движение уже не ограничивалось шахтами: свои рекорды устанавливали представители практических всех отраслей народного хозяйства. И всех их стали называть «стахановцами» по имени нашего героя.

На предприятиях создавали бригады, изучали опыт рекордсменов, проводили соревнования. Вместе с тем появилась и проблема: выдающийся показатель, достигнутый при специально подготовленной смене, легко превращался в ориентир для всех остальных. То, что начиналось как поиск более эффективной организации работы, иногда оборачивалось давлением на рабочих, от которых ждали постоянного роста выработки.

14 ноября Стаханов выступил на первом Всесоюзном совещании рабочих и работниц. Перед выходом на трибуну он сильно волновался и записал в блокнот несколько мыслей. Потом вспоминал:

«Товарищ Сталин повернулся в мою сторону. Увидев его отцовский взгляд, я почувствовал себя свободно, точно у себя на шахте, среди своих товарищей, и рассказал, как было дело, как добился рекорда… Я говорил, а товарищ Сталин меня внимательно слушал. Я старался говорить как можно короче, мне было как-то неловко отнимать много времени».

Через три дня, 17 ноября, Сталин выступил на том же совещании — о необходимости овладевать новейшей техникой. После этого Стаханов окончательно закрепился среди главных героев кампании.

Потом были еще встречи со Сталиным, поездки, приемы, знакомства с первыми лицами государства. Стаханов не раз оказывался в Кремле, сидел за одним столом с членами правительства, выступал на съездах. Он стал не просто героем одного рекорда, а центральным персонажем советского легендариума — тем, чье имя превратилось в нарицательное, а биография —- в учебник. Шахтер из Донбасса, вчерашний батрак, оказался в самом центре большой государственной истории.

А еще была дружба с Василием Сталиным, сыном вождя. Они жили в одном Доме на набережной, разница в возрасте — пятнадцать лет, но это не стало препятствием. Во многом их сблизила любовь к алкоголю. Василий пристрастился еще подростком, а Стаханов начал пить после свалившейся славы. Еще бы — в декабре 1935 года обычный шахтер с Донбасса первым из представителей рабочих профессий попал на обложку журнала Time.

В 1936 году Стаханов поступил в Промышленную академию в Москве. Учиться было трудно: за плечами была только практика и короткий школьный курс. В 1937-м всесоюзного героя избрали депутатом Верховного Совета СССР первого созыва.

Учебу в 1941 году прервала война. В 1941–1942 годах Стаханов руководил шахтой №31 в Караганде — в связи с немецкой оккупацией и потерей Донбасса выработки на востоке СССР, в том числе в Центральной Азии, приобрели стратегическое значение. В 1943 году Стаханов перешел в Народный комиссариат угольной промышленности СССР, где занимался обобщением опыта передовиков. Здесь он проработал до 1957 года. Получилось так, что большая часть его карьеры прошла не в забое, а в управлении отраслью — обычная судьба для производственных героев того времени.

В 1957 году Стаханов отправился в Донецкую область. Был заместителем управляющего трестом «Чистяковантрацит», с 1959 года — помощником главного инженера шахтоуправления № 2/43 треста «Торезантрацит». Имя его знали, но в центр общесоюзной повестки он больше не попадал. В 1970 году, через 35 лет после рекорда, ему присвоили звание Героя Социалистического Труда. В 1974 году он вышел на пенсию и до конца жизни проживал в Торезе.

Последние годы Стаханов тяжело болел: рассеянный склероз, нарушение речи, потеря памяти. Умер, по одной версии, от легочно-сердечной недостаточности, по другой — упал, ударился головой и не пришел в сознание. Похоронили героя соцсоревнований на городском кладбище. Через год Кадиевку, где он когда-то начинал свою рабочую карьеру, переименовали в Стаханов. И хотя к нашему времени слово «стахановец» из живого языка уже почти ушло, на карте Донбасса фамилия нашего героя осталась.

Александр Медников