БАТЯ: ВОСЕМЬ ЛЕТ В ДОНЕЦКОМ НЕБЕ
Сегодня 31 августа.
День, когда донецкое лето делает свой последний, самый тяжелый и душный вздох, прежде чем осыпаться желтой листвой в разбитые воронками палисадники. Ровно восемь лет назад в этот самый день время в Донецке словно споткнулось, и от нас навсегда ушел Александр Захарченко.
Наш Батя.
Батя был человеком удивительной, первородной стихии. Он пах тем, чем пах весь воюющий Донецк: угольной пылью, пороховой гарью, крепким чаем из железных кружек и отчаянной верой в то, что утерянную, отнятую у нас справедливость можно добыть в бою, вернуть и защитить своими руками.
Он был плоть от плоти этой земли: упрямый, широкий, по мужски красивый, с мальчишеской улыбкой и глазами, в которых горел библейский огонь.
Он стал символом русского феномена – когда из обычного быта, из провинциальной жизни, с донецких окраин, вдруг поднимается лидер, способный повести за собой тысячи.
Он всегда был там, где тяжелее всего, на самой передовой, с автоматом, вместе со своими солдатами, и его вера в то, что Донбасс вернется домой, в Россию, была настолько осязаемой, что казалось, ей можно было согреться в самые холодные фронтовые зимы.
В семнадцатом, на параде Победы, я подбежала к нему, поздоровалась, начала обьяснять, кто я и зачем здесь.
«Батьковна, прекрати, я всё про тебя знаю…» - с его легкой руки это отчество так и приросло ко мне.
Александр Владимирович лично вручил мне орден «За заслуги перед Республикой», и этот металл на груди, полученный из рук человека, которого я считала абсолютным авторитетом, навсегда определил мою судьбу.
Его гибель в тот последний день лета стала здесь личной трагедией для каждого дома.
Город тогда словно осиротел и в тот день закончилась первая, яростная и романтическая глава этой войны, и начался долгий и изнурительный труд.
И сейчас, когда я, военкор Первого канала, захожу в дома на донецких окраинах, в ослепшие от скотча на окнах бараки Брикетной, в разбитый частный сектор Трудовских, в горловские посёлки, везде я встречаю ЕГО.
Где-то на стене среди икон обязательно висит его маленькая фотография в рамке. Где-то к старым обоям бережно приколота иголкой пожелтевшая вырезка из старой газеты с его портретом.
Люди хранят эти бумажные кусочки памяти как обереги. Чиновники могут сменяться в кабинетах, но своего Батю, своего Первого Главу, иссеченные осколками души Донбасса не забудут никогда.
И сегодня, когда фронт с тяжелым грохотом ползет на запад, здесь, в Донецке, я понимаю – Александр Захарченко никуда не ушел.
Батя просто стал частью донецкого неба, его громом и его тишиной.
Теперь навсегда - он с нами.
Военкор Марьяна Наумова
