(часть 3)
- Каково это - двое суток не спать, постоянно в напряжении?
Х.: Мы отдыхали по очереди. Двое спят - двое наблюдают. Ночью боев в основном не было, только днем. Хотя круглосуточно летали дроны, тепловизоры. Они пытались узнать диспозицию и посчитать, сколько нас, но мы не выходили из зданий. С высоты 500 метров спокойно могут прочитать мелкий шрифт. У них целая система. Одни на низкой высоте летают, выманивают нас. В это же время на большой высоте летают крупные, с подвесками. На них на всех стоят камеры. Одни сообщают и наводят, а другие - сбрасывают.
- В общей сложности вы пробыли там два месяца. Как обустроили свой фронтовой быт, с какими трудностями пришлось столкнуться?
Мангуст: Там нет нигде водопроводов, а у нас генератор осколками посекло - и мы остались без воды.
С.: Рядом было небольшое озеро, куда постоянно утки прилетали. Когда воды не было, мы несколько раз оттуда ее набирали, кипятили и еду готовили. Еще к нам приходили местные, одну бабушку мы часто продуктами угощали.
Х.: А один раз было: местные попросили помощи. Женщина прибежала, ее отцу ноги перебило. С Мангустом прыгнули в машину, поехали туда и прямо из-под носа «укропов» вытянули раненого деда, отвезли в госпиталь.
- Часто общались с родными?
Х.: У нас блокпост был. Только смс. Командир роты выходил на связистов, и они передавали эти сообщения. Первый раз я своим позвонил только спустя полтора месяца, 12 сентября.
С.: Из 10 смс, что я писал, моей дошло только два. Населенный пункт у нас находился далеко. Мы составляли список: позывной, телефон получателя и сам текст, что хочешь передать. Отдавали человеку, который привозил в штаб связистов. Это было раз-два в неделю. Все смс в одну сторону, только домой. Оттуда, от родных, не принимались ответы. - Когда был самый тяжелый бой?
Х.: Последние бои, когда отходили. А если честно сказать, каждый день был как последний. Там стреляют страшно, минометами накрывали каждый день, артой. Особенно опасны минометы на пикапах. Польские и шведские. Они бесшумные, а начинка, корпус у них алюминиевый.
С.: Я осколок получил. Был в двух метрах, дроны гранаты бросают, мины маленькие - рядом разорвалось. Хорошо, я успел парня оттолкнуть, молодой совсем пацан. Если мы не будем локтя держать, друг друга не прикроем, не выживем. Со мной 6 сентября ранило еще двоих. Нас увезли. И только 10 числа, когда я в санитарном поезде ехал, узнал, что парень, с которым выходил из моего родного города, погиб. Были я, Хоттабыч, Слон и Один. Вчетвером ушли, а вернулись втроем.
- Что для вас было самым сложным на спецоперации?
С.: Самое сложное - друг другу помочь. И выжить. Потому что кругом смерть. Когда по тебе сильно бьют из всего, что у них есть… Спали со смертью, ели со смертью и воевали тоже со смертью.
Х.: Самое сложное, чтобы товарищи были рядом и не погибли. Всем взводом друг за друга стояли. А по-другому как? Плечо друга не будешь чувствовать, значит - убит. Сложно бездействовать. Там все братьями становятся. И неважно, какого возраста. Декабристу был 21 год, самый младший у нас. А самому старшему - 72 года. У него стаж - больше 50 лет, водитель от Бога.
С.: Если ты чувствуешь свою силу, в любом возрасте подписываешь контракт и идешь.
(продолжение следует...)
