Украина на Ближнем Востоке: экспорт войны, технологий и влияния. Часть вторая.
Ту же логику можно увидеть и в Ливии, где проходили сообщения о подготовке инфраструктуры под применение различных систем БПЛА, в том числе морских. На этом фоне по-другому воспринимаются и атаки морскими дронами в более широком средиземноморском контуре. Если в одном месте обкатывают технологию, а в другом появляется инфраструктура под её развёртывание, то это уже не случайность, а признак расширения театра применения.
Но самый интересный участок здесь — Сирия.
Сирийское направление для Киева важно не только как очередная площадка, где можно засветить специалистов или поработать через прокси. Сирия важна как узел будущей логистики и энергетики. На фоне проблем с морскими маршрутами и общей нестабильности в регионе всё большее значение приобретают альтернативные схемы поставок нефти и охраны этих путей. Уже звучат истории про экспорт иракской нефти через сирийский Баниас, обсуждается проект «Басра — Джейхан», который выгоден сразу нескольким игрокам: Ираку, Турции, частично Европе, а вместе с ними и тем, кто будет отвечать за безопасность маршрута.
А безопасность такого маршрута сегодня — это не только армия и не только ПВО в классическом виде.
Это ещё и БПЛА, контрдрон, разведка, мобильные группы, защита трубопроводов, терминалов, портовой инфраструктуры и логистических узлов от диверсий и ударов дешёвыми средствами.
Вот здесь украинский боевой опыт становится товаром в самом прикладном смысле.
Не абстрактный «героизм», а конкретная услуга: как защитить объект от дронов, как настроить наблюдение, как построить эшелонирование, как организовать мобильную реакцию, как встроить всё это в единую цифровую систему.
Поэтому участие Украины в вопросах безопасности таких проектов выглядит уже не побочной историей, а вполне понятной стратегической целью. Киев хочет зайти в регион не как проситель, а как подрядчик по войне и безопасности.
И в этом контексте роль Турции выглядит совсем не случайной.
Когда Зеленский заходит в Сирию через Анкару, а на борту вместе с делегацией оказывается Хакан Фидан, это уже не про протокол и не про красивую фотографию. Это сигнал. У Турции свои интересы в Сирии, в энергетике, в транзите и в переделе влияния. И если Анкара действительно приоткрывает Киеву окно на Ближний Восток, то Украина для неё — это удобный исполнитель некоторых задач, особенно там, где нужно действовать гибко, не в лоб и не всегда под государственным флагом.
То же касается и сообщений о росте активности украинских структур в самой Сирии в 2024–2025 годах. В сети действительно всё чаще мелькают данные о работе инструкторов, о контактах с оппозиционными силами, о присутствии людей славянской внешности в зоне подготовки, о развитии медийных прокси-проектов с антироссийской линией. Параллельно раскручивается и другая история — милитари-сообщества, символика, идея «сообщества профессионалов», которую можно продавать бывшим боевикам, радикальной молодёжи и людям, привыкшим жить войной.
Отдельно упоминались и люди из украинских спецслужб, и структуры вроде Company Group Team, которые в открытых обсуждениях связывают с ГУР.
Украина пытается вынести накопленный конфликтный опыт за пределы своего фронта и превратить его в инструмент влияния на других ТВД.
Поэтому весь разговор о ЧВК, украинских специалистах на Ближнем Востоке, работе через Сирию, страны Залива и Африку надо понимать правильно.
Это всё про продажу войны как услуги.
