Мы поговорили с Дмитрием Чеботковым – главным редактором проекта Famous Music Donbass (FMD), экосистемы поддержки региональных исполнителей, которая уже несколько лет фиксирует, оценивает и транслирует музыку Донбасса 24/7. Родившийся в Москве, выросший в Донецке и проживший 14 лет в Киеве, он вернулся на Родину в 2014-м, когда оставаться в столице Украины значило «либо молчать, либо быть мишенью». Сегодня его команда отслеживает творчество более 1500 музыкантов, проводит ежегодную премию Famous Music Donbass и сохраняет музыкальную историю региона, который переживает гуманитарную катастрофу, но продолжает творить. Дмитрий рассказал Anna News о том, почему Донбасс никогда не был захолустьем, как музыка помогает выживать под обстрелами, почему проект существует без грантов и что значит «фиксировать музыку в моменте» для будущих поколений.
— Добрый день, Дмитрий. Расскажите, пожалуйста, немного о себе.
— В 90х я организовывал концерты в Донецке для местных групп. В 2001м в том же Донецке открыл с партнёрами известный бар, куда привозили Шнурова, Tiger Lillies и многих других. Последние годы работаю в команде, которая отслеживает творчество 99% музыкального подполья ДНР и ЛНР. Резюмирую: я занимаюсь музыкой улиц Донбасса больше 40 лет и знаю её лучше многих.
— «Родился в Москве, вырос в Донецке, жил в Киеве, вернулся в Москву». Почему решили вернуться?
— В 2014 году оставаться в Киеве значило постоянно выбирать: молчать или говорить. Любое решение делало тебя либо жертвой, либо мишенью. Я не хотел быть ни тем, ни другим.
— Расскажите о жизни в Киеве. Сколько вы в нём прожили? Видели ли русофобские настроения?
— В Киеве прожил 14 лет. Я приехал в тихий, курортный по тем временам город. В быту никакой русофобии не было. Зато, когда в сентябре 2004 года ребёнок пошёл в первый класс, выяснилось, что в школах русский язык уже не изучают.
— Отличается ли культурный код киевлян, донбассовцев и москвичей?
— Примерно так же, как отличается уклад зажиточных крестьян, заводских инженеров и образованных мажоров.
— Как вы восприняли события 2014 года? И как – 2022го?
— В первый раз я увёз семью в Россию во время майдана 2004 года, потом мы вернулись. События 2014го стали сигналом к окончательному возвращению на Родину. В 2022м каждый день благодарил Господа за то, что успел переехать до закрытия границ.
— Что такое «Станция FMD» (Famous Music Donbass) простыми словами?
— Famous Music Donbass – это экосистема поддержки региональных исполнителей, которая стоит на трёх китах: «Мониторинг», «Ранкинг» и «Витрина». Постараюсь объяснить на пальцах.
«Мониторинг» – это ежедневная фиксация всех музыкальных новинок, а также предстоящих концертов исполнителей из Базы Донбасса (1500+ имён).
«Ранкинг» – это трёхсторонняя оценка новых релизов: мнение редакторов + опросы независимых экспертов + голосования подписчиков. Учитывается также концертная активность. Каждый, извините, «пук» музыкантов суммируется соответствующими рейтинговыми баллами, которые затем отражаются в билборде – «Главном чарте Донбасса».
«Витрина» – это два интернет-радио, которые транслируют музыку Донбасса 24/7: радио «Станция ФМД» и радио «Рокеры Донбасса».
— Вы говорите, что сверхзадача проекта — «сохранить музыкальную историю региона». Что это значит в условиях, когда физические носители и архивы могут быть утеряны?
— Раньше считалось: чтобы тебя услышали, нужно обязательно уезжать в столицы. Мне это никогда не нравилось. Я вырос в Донецке и с детства любил слушать музыку Донбасса. Слоган FMD «Здесь становятся известными, не уезжая в Москву» можно отнести к любому периоду моей деятельности – к концертам «48й параллели» или перформансам в «Ганже», не важно. FMD – это ровно то, чем я всегда занимался, с поправкой на возможности соцсетей. Мне повезло работать в команде, которая создаёт условия для роста всех музыкантов региона, а не отдельных исполнителей. Мы не продюсерский центр, мы – институт изучения региональной музыки. Мы создали матрицу, в которой каждый новый трек Донбасса фиксируется и оценивается сразу после выхода, независимо от того, хочет этого исполнитель или нет.
Но есть и вторая, не менее важная составляющая – сохранение истории. Мы фиксируем музыкальную жизнь региона в реальном времени. Кто-то записал трек, кто-то выступил во дворе, кто-то выпустил альбом – всё это сразу попадает в наше поле зрения. Мы не ждём, пока музыкант «выстрелит». Мы документируем музыку в моменте. И параллельно собираем, и храним то, что уже было создано за эти десятилетия. Потому что музыка живёт, пока живёт автор. Если мы не сохраним это сегодня, завтра никто не вспомнит.
— Вы утверждаете, что в регионе, где происходит трагедия библейского масштаба, пишут музыку высочайшего уровня. Для чего нужна эта музыка людям, которые живут под обстрелами?
— На Донбассе выросло поколение, которое не видело мирной жизни. Для них война – как внезапная смена погоды. Дети растут на войне так же, как и в мирных городах; молодёжь играет, танцует, поёт. Старики, кстати, тоже приходят на концерты, вспоминают песни своей молодости. Музыка нужна всем.
— Ваш проект некоммерческий и частный. Откуда берутся ресурсы на его существование в условиях военного времени?
— Мы не берём деньги ни с подписчиков, ни с музыкантов. Нам никогда не выделяли грантов. Раньше мы вкладывали собственные средства и личное время, но два года назад у нас появился меценат. Благодаря его поддержке мы запустили радио, сайт Главного чарта Донбасса и создали несколько новых сервисов.
Кроме того, призы для победителей наших чартов предоставляют предприниматели с донецкими корнями – от владельца местной АЗС до мебельной фабрики под Санкт-Петербургом. FMD работает с теми, для кого поддержка музыкантов Донбасса – это социальная миссия.
— В прошлом году вы впервые учредили премию Famous Music Donbass. Это была попытка доказать, что культурная жизнь Донбасса не остановилась?
— Премию мы учредили в 2023м, и вот почему. Наши редакторы каждую неделю составляют чарт лучших музыкальных релизов. Помимо этого, каждый месяц мы определяем победителей в четырёх музыкальных жанрах, а также оцениваем обложки, тексты песен и концерты. Наконец, определяем лучших из лучших по итогам года, вручая победителям статуэтки и дипломы. Впервые премию мы провели по итогам 2023 года. Всего состоялось три награждения (2023, 2024, 2025). В декабре планируем четвёртую церемонию. Каждый год вручается около 20 номинаций.
— Как прошла церемония вручения? Приходилось ли вам обеспечивать безопасность гостей и участников во время мероприятия?
— Первая премия (в декабре 2023го) прошла, как ни странно, из рук вон плохо. Пришлось поменять клуб – и всё наладилось. За безопасность отвечают владельцы площадки и наши молитвы. Сейчас в Донецке не очень много мест, где можно проводить подобные праздники; будем рады любым предложениям. В декабре планируем четвёртую церемонию, но пока не знаем, где.
— Какие номинации оказались самыми важными для вас? Были ли награждены музыканты, которые сегодня находятся на передовой?
— Из 20 номинаций все наши любимые. Мы не делим музыкантов на гражданских и военных. Среди победителей чартов и участников церемоний есть действующие военнослужащие.
— Вы вспоминаете тусовку «48я параллель» и Игоря Галкина. Как вы думаете, почему в 90е в индустриальном, шахтёрском Донецке родилось такое мощное культурное подполье?
— В этом нет ничего удивительного: чем мощнее работает промышленность, тем больше возможностей для культурного роста. В богатом, насыщенном технологиями Донбассе при каждом заводе работало кабельное ТВ с музыкальными каналами Западной Европы. В 80е наши инженеры ездили за границу по обмену опытом и массово везли оттуда винил. Студенты из Африки, учившиеся в индустриальных вузах, тоже не отставали. Донбасс всегда держал руку на пульсе мировой поп-культуры – мы получали информацию о мировых трендах в реальном времени. Свежие альбомы Metallica или Duran Duran попадали в Донецк в течение нескольких дней напрямую из европейских магазинов.
— Вы говорили, что Донецк «никогда не был захолустьем» и его дух похож на Москву. Сохранился ли этот урбанистический, свободный дух сегодня, на ваш взгляд?
— Мне кажется, что только город сильный духом может выжить в условиях Донецка 2014–2026 годов – без нытья и причитаний. В условиях перманентной гуманитарной катастрофы люди живут, работают, воюют и тусуются по клубам. Что это, если не свидетельство духа и традиций?
— Раньше были «Смехи» в кафе «Темп», «Фрегат», «Арктика». А где сейчас тусуются музыканты Донецка? Остались ли места силы?
— Сейчас любой бар или клуб, где проходят живые выступления, становится местом притяжения молодёжи.
— Вы создаёте контент для иностранной публики. Какой месседж вы через музыку пытаетесь донести до мира, который вводит санкции против вашей культуры?
— Наше радио слушают везде, где есть интернет. Но мы вещаем на русском языке, поэтому, полагаю, интересны прежде всего русскоязычным. В наш директ приходят благодарности из Германии, Испании или Штатов – и это, как правило, люди из Донбасса, которым удивительно, что здесь кипит жизнь.
— В эфире звучат треки из Луганска и Донецка. Можете ли вы сказать, что у современного Донбасса появился свой уникальный саунд? Чем он отличается?
— У музыкантов Донбасса есть своя музыкальная премия, свои чарты, свой билборд, свои радио, на которых 24/7 звучат их песни. Этим музыканты Донбасса отличаются от всех, у кого нет ничего подобного.
— У вас есть рубрика «Коктейль FMD» с разбором новинок. Часто ли вы оцениваете патриотическую или военную лирику современных донбасских исполнителей?
— В еженедельном обзоре новинок мы даём рецензии на лучшие работы недели, и очень часто там оказываются песни тех, кто пишет о Родине и о войне.
— В эфире работают ведущие с псевдонимами (например, философ Герасим). Это образ или реальные люди, которые каждый день выходят в эфир из прифронтового города?
— Нейроботы «философ Герасим» и «культуролог Вероника» созданы на основе портретов реальных людей. Они обсуждают музыкальные новинки согласно прописанным промптам – точно, как настоящие журналисты работают строго в рамках редакторских тематик. Остроумные шутки и тонкости диалога роботы, как и люди, придумывают сами.
— На сайте вы проводили конкурсы, где за скрины афиш дарили билеты на концерт Сергея Маврина в Донецке. Это ваша попытка вернуть живую концертную культуру в город?
— Это была рекламная коллаборация между концертной площадкой и радио музыкантов Донбасса. Они рекламировали билеты на шоу Маврина, а мы продвигали эфир радио «Станция ФМД».
— За 12 лет жизни в условиях вооружённого конфликта Донбасс, безусловно, изменился. Но что в нём осталось неизменным, несмотря ни на что, – то, что помогает держаться и творить дальше?
— Прежде всего важно понимать, как появился Донбасс. Этой истории более 150 лет. В безлюдной степи, где нет воды, жуткий климат и ничего не растёт, вдали от торговых путей, уголь добывается кровью. Сюда добровольно ехали со всей страны только те, кто привык тяжело работать и не жаловаться на жизнь. Так было в конце XIX века, так было в годы индустриализации, так было после войны. Донбасс – это пример нескольких поколений массового стоицизма. Другим тут не выжить – ни тогда, ни сейчас.
— Ваш проект доказывает, что культура живёт даже тогда, когда, кажется, есть вещи поважнее. Что бы вы сказали тем, кто сегодня сомневается, стоит ли заниматься творчеством, когда вокруг война? Есть ли у творчества миссия, которая важнее пули?
— Скажу словами Марка Аврелия: «Я встаю, чтобы приняться за дело человеческое. Неужели же я буду досадовать, что иду на дело, ради которого я создан и послан в мир?»
— В завершение нашего разговора – что бы вы пожелали сегодня всем гражданам нашей большой страны? И жителям Донбасса, и более тыловых городов, и военным на передовой, и мирным жителям, которые ждут их дома?
— Я желаю каждому услышать слова, которые однажды услышали наши предки от руководителя страны: «Наступил великий день… Поздравляю вас с победой! Слава нашему народу, народу-победителю!»
Мария Коледа, специально для ANNA NEWS
Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.
