СИМФЕРОПОЛЬ, 8 сен - РИА Новости Крым. Подразделения Южной группировки войск в результате активных и решительных действий освободили населенный пункт Георгиевка Донецкой Народной Республики. Это из сводки Минобороны России за 19 сентября 2024 года. Но для 56-летнего Евгения Понизовцева из Белогорского района Крыма, штурмовика с позывным "Рыбак", это не просто сухие факты двухлетней давности. Георгиевка для него – это не точка на карте продвижения российских войск. Это целая жизнь. Это боль потери боевых товарищей. И это его собственная гибель, которая чудом не случилась.
Термобаром в бензобак
"За Марьинкой - самое сложное было – это Георгиевка. Бои очень тяжелые за нее были. Там я открыл счет на "триста", и стал для пацанов чем-то вроде талисмана", - рассказывает Евгений, закуривая.Мы сидим в его дворе, в тени деревьев. Хозяйка, жена Евгения Алена, хлопочет - подает к столу кофе, сладости. Рядом в песочнице играют дети. Их у Понизовцева девятеро. Есть и совсем уже взрослые, а есть и школьники, и детсадовцы. По тому, как они поглядывают на отца, понятно: очень любят и гордятся.
"Дошло до того, что я стал "закатываться" в день по три-четыре раза. То сам иду с группой в разведку, то кого-то в разведку вывожу на УАЗике. Два месяца продержался. Там как? День прожил - хорошо. Наперед не загадываешь", - говорит он.
Георгиевка и ее окрестности находятся в низине, над которыми возвышаются Красногоровка, тогда еще, в 2024-м, подконтрольная ВСУ, и расположенный рядом заказник. Местность почти голая. Бойцам приходилось ползком по "открытке" по двое суток ползти до точки, преодолевая расстояние до двух километров.
"Был у нас "Барон", он всегда сам ходил, поэтому брал с собой много экипировки, как все это на себе тащил, даже не представляю. Попросил он меня его подвезти, высадить поближе к "клетке", это мы так лесополосы называли. Понимал я, что это риск большой, что увидят нас. Да, думаю, была не была! "Птицы" летают, бой идет, и мы нагло прем. Видать, обозлил вэсэушников. Охоту на меня начали", - вспоминает Евгений.
Он находит в телефоне фотографии, и показывает: вот, смотри. На снимке – покореженное днище на колесах. Это все, что осталось от УАЗика, на котором Евгений вывез боевого товарища на точку, а сам "затрехсотился".
Покореженная машина Евгения Понизовцева
"Там укрыться негде. Молодые поросли какие-то вокруг, и все. Гляжу впереди, чуть поодаль, идет два "Урала" полных людей, но он (оператор дрона ВСУ – ред.) их не тронул. Он пошел ко мне в лобовое. Я начал от него уходить, но чуть-чуть не успел подвинуться, если бы еще сантиметров семьдесят, он бы в землю ушел, а так мне прямо в район бака, термобаром (термобарический снаряд – ред.). Машина каким-то чудом не взорвалась", - продолжает он.
Ожоги, перебитые руки и ноги, сильнейшая контузия и большая кровопотеря. В его теле медики насчитают около сотни осколков. Но это все будет потом, в момент ранения он чувствует только, как на его плечо падает сидевший рядом инструктор.
"Боли не чувствовал. Только увидел, как из руки кровь бьет фонтаном, вдавил поглубже в рану горячий осколок, чтобы, припекло и "запечатало", и давай выбираться, чтобы не остаться навечно в обгоревшей машине, которая каким-то чудом продолжала движение на третьей передаче", - говорит боец.
Евгений поясняет: "если в машине останешься, сейчас же истечешь. Важно, чтобы тебя заметили свои".
Так что он схватил инструктора, не понял тогда, что тот уже мертвый, вышел на середину дороги, лег и отключился. Потом урывками помнит, что подъехала машина – УАЗ, помнит ноги двоих человек, наверное, это были офицеры, которые спорили, как лучше брать раненого. Когда они его погрузили, он снова отключился. И очнулся уже в госпитале.
Жена Алена, которая все это время сидит молча рядом, вдруг говорит: "В тот день, когда его ранило, у меня прям чуйка была. Звоню его старшей дочери, так, мол, и так, с ним что-то случилось. Он на связь не вышел, как условились. А она меня успокаивает, выбрось дурное из головы, говорит".
Только на следующий день Евгений позвонил супруге, и старясь приободрить ее, сообщил: "Живой. Но ранило во все четыре лапки".
Евгений Понизовцев с товарищами
Побег в Донецк под прикрытием моста
Срочную службу Евгений Понизовцев проходил во внутренних войсках, в спецподразделении МВД СССР. И самый первый в стране краповый берет – у него. Когда вернулся из армии, жил в Симферополе. Делал бизнес – и шашлычная у него была, и видеосалон, и бар на вокзале. Потом по семейным обстоятельствам уехал к родственникам в Белоруссию, в Могилевскую область. Там устроился в аварийно-спасательную часть, работал мастером-спасателем. Был в звании старшего прапорщика. Потом судьба вернула его в Крым, в родной Белогорский район, здесь он вдруг влюбился и оброс семьей. Но в 2015 году, оставив домашние хлопоты, уехал в Донецк, к ополченцам."В 2015 году немножко их обманул, - делится Евгений, с хитрой улыбкой посматривая на жену и детей. - Как раз начались разговоры, что Крымский мост будут строить. Ну я им и говорю: "поеду, посмотрю, может, я там нужен, буду мост строить". Они меня отпускают, рвусь в Донецк.
Там, блуждая по темному и незнакомому зимнему городу, нашел военкомат, прошел отбор и вступил в ряды ополченцев Донбасса.
"Отбор там был строгий. Особенно насчет медицины. Попал в разведку. А потом всю нашу группу Александр Захарченко забрал в "сотку", свое спецподразделение. Там определили меня командиром танка. Хотя танк до этого только на картинке видел. Но ничего – освоил", - рассказывает он.
Боец Понизовцев в пробыл около года в Донецке, уже исполнял обязанности командира роты. Но потом, когда начались Минские соглашения, сказал парням: "Короче, я еду домой", и они скинулись ему по 50 рублей на дорогу, ведь денег он за свою службу не получал. Контракт с Минобороны он подписал только в 2024 году. И ушел на фронт в 56 лет. Хотел и раньше, но мать после инсульта слегла, ухаживал за ней. Сам напросился в разведку и в "штурма". А в Перевальном, куда направили на подготовку, даже сделался инструктором, учил других ставить растяжки, разбирать и собирать гранаты, делать взрывчатку, в общем, всему, что умеет сам в минно-взрывном деле.
"Опыт-то уже был. Еще задолго до СВО был в Марьинке, она рядом с Георгиевкой. Ходил в разведку. И даже украинский БМП оттуда увел", - вспоминает собеседник.
- Как это было, расскажите?..
- Командиром группы у нас был "Фельдшер". Ему было 60 лет. Но крепкий, здоровяк. Он в советское время все разведшколы прошел, гипнозом владел. Шесть языков знал. Владел всякими боевыми искусствами. В общем, мы "гражданку" переоделись и ушли в разведку на Марьинку. Там водоем огромный, рыбопитомники. В камышах враги дислоцировались. Дронов тогда мало было, в основном "квадрики" для разведки. Но из-за камыша ничего не получалось. Короче, надо было "пробить" обстановку. Я стою в центре около магазина, "синяком" прикинулся, а "Фельдшер" взял удочку – типа он рыбак, к камышам пошел. Дело зимой, удочка летняя, но этого никто не заметил, у нас прокатило.
Стою я, значит, у магазина, врагов пробиваю. Обстановку срисовываю, координаты. И тут подъезжает БМП, а я тогда такую впервые увидел – не одна пушка, а два ствола, как зенитка сделаны. Мотор не глушат, идут в магазин за водкой. Там что-то не поделили, пошли за магазин на разборки. А двигатель-то работает. Тут вижу – "Фельдшер" идет. Сигнализирую ему, бегу к БМП. Он соображает, тоже бежит. Прыгаем, по коробке и летим. Так и угнали трофей.
- И как же вас свои узнали и огонь по БМП противника не открыли?
- "Фельдшер" – мужик старой закалки, всегда в нательном белье. В общем, он свою белую майку вокруг антенны повязал, как белый флаг. И летим на своих. Типа сдаваться. Влетаем туда, нас в кольцо. Тут все и выяснилось.
На вопрос, почему в 2015-м поехал в Донецк, Евгений отвечает: "Подумал: тут мои дети спят спокойно, а там детки гибнут. Решил, что я там нужен. По этой же причине в 2024-м ушел на СВО. Все ради детей".
"Рыбак" и вечные воины
- Евгений, а почему позывной у вас "Рыбак"? С удочкой любите посидеть?- Нет, не особо. Когда на фронт решил пойти, за мной сосед увязался. А у него с детства кличка была – Пескарь. Рыбой его называл. Я его отговаривал, говорил ему, Саня, ты ж не воин, это ж не фильмы про войну 1941-1945 годов смотреть. А он: "Что ты меня пугаешь?". В общем, когда мы попали на полигон, тяжело ему было очень, везде помогал ему, везде его тянул. Ну и раз "рыба", раз тяну, значит, рыбак. Так и стал "Рыбаком". А он погиб на первом же штурме. Но я все равно считаю его героем.
- Почему?..
- Потому что он принял решение защищать Родину, не струсил.
"Когда домой вернулся, мне каждую ночь снился один и тот же сон. Будто гуляем мы с Аленой по горсаду. Красота вокруг, деревьев много. В стороне - камни большие навалены, на них моя группа сидит. Силуэты узнаю. Лицо только "Монаха" вижу. И он мне говорит: "Женя, ну ты ж обещал, что мы все время с тобой будем в бой ходить". Начинаю оправдываться, говорить, что сейчас с делами дома закончу, и к ним вернусь… просыпаюсь. И только когда в церковь сходил – сон этот перестал мне сниться", - делится боец.
- А кто такой "Монах"?..
- Это товарищ мой. Он две чеченских прошел, его тоже Женя звать, "Монах" позывной, он из Краснодара. И мы условились всегда "закатываться" вместе, потому что друг друга без слов понимали. Наша обстановка, как говорится. Легко нам вместе было. А в тот день не получилось. Я же "Барона" вывозил, ранило меня. Попал в госпиталь. А должен был вечером идти вместе с ним на "закреп", командиром группы. Как знать, может, если бы вместе пошли, если бы я их вел, он бы не погиб.
- Или бы вы погибли вместе…
- Да. Но я до сих пор вину на себе чувствую. Нарушил свое обещание, не пошел с Женей, он погиб, а я выжил.
- Говорят, на фронте Бог ближе…
- Так и есть. Однажды парни рассказывали, как пошли на "закреп", опять же, к "Монаху". Враги их загнали в лесополку и стали "зажигалками" (зажигательные снаряды – ред.) закидывать. Кругом огонь, все взрывается. Начали Богу молиться. И вдруг на чистом небе из ниоткуда появляется туча. Ветруган резко поднялся, погнал в сторону противника дым, встав завесой, ливень хлынул. Вышли парни...
Мы все так же сидим во дворе, в тени деревьев. Кофе остыл. Пачка сигарет опустела. В глазах "Рыбака" слезы.
"Иногда вот так посмотришь на фотографию, на товарища, которого больше нет, такие эпизоды в голове всплывают… Самое ценное, что есть на Земле – это человеческие жизни", - признается боец.
Когда жена показывает фото из семейного архива, ворчит на нее, мол, зачем принесла снимки, где я на коляске. Он награжден Георгиевским крестом четвертой степени. В его личное дело еще вписаны орден Мужества и медаль Суворова, но это, говорит, не считается. Только тем награжден, что уже вручили, объясняет.
"Но моя самая большая награда – это дети. Еще всегда им говорю: надо жить так, чтобы хороший след после себя оставить, чтоб в спину не плевал никто. Так и сам жить стараюсь", - признается ветеран.
Евгений Понизовцев
