Есть места, которые человек покидает, но они все равно остаются с ним. Для Сергея Прокофьева таким местом была Сонцовка — небольшое село среди донецких степей, где он родился в 1891 году и провел первые тринадцать лет жизни. Отсюда будущий композитор уехал на берега Невы, здесь сделал первые шаги в музыке, услышал сонаты Бетховена, вальсы Шопена и в пять лет сочинил первую пьесу. И хотя позже его жизнь была связана с Петербургом, Лондоном, Парижем и Нью-Йорком, Сонцовка осталась для Прокофьева своеобразнымвнутренним камертоном. Это история о том, как малая родина формирует человека, даже если его творчество покорило весь мир.
«Что в нем хорошего?»
В воспоминаниях самого Прокофьева Сонцовка вовсе не выглядит идиллической декорацией. Напротив, он мог быть к ней резок. В дневниковой записи 1910 года, сделанной во время одного из последних визитов в родные места, композитор признавался:
«Мне она доводится родиной моей, но я нисколько не жалел, собираясь покидать ее. Заброшенный, пустынный уголок — что в нем хорошего?»
Однако несколькими строками раньше звучит совсем другая интонация:
«Когда шесть лет тому назад я всего на ползимы уезжал из Сонцовки, я едва не плакал, настолько моя детская жизнь была связана с этим уголком».
В этом противоречии — настоящий Прокофьев. Он не был сентиментальным человеком и не стремился превращать прошлое в красивую легенду. Его отношение к родине было сложнее ностальгии. Сонцовка могла казаться ему скучной, отсталой, «пустынной», но именно там сформировался его характер — тот самый независимый, насмешливый, упрямый характер, который позднее проявится и в его музыке.
Исследователь и биограф Игорь Вишневецкий предлагает смотреть на детство Прокофьева не как на пролог к будущей славе, а как на самостоятельный и во многом определяющий этап формирования его личности. По мнению Вишневецкого, особенности местной жизни помогают понять истоки характера композитора и те черты, которые позднее проявились в его музыке:
«Тогдашняя Сонцовка сочетала архаическое с предельно современным, а красоты вольготного ландшафта с деятельно-независимым характером обитателей. Поняв, как была устроена сонцовская жизнь, мы получаем ключ к личности Прокофьева».
Музыка начинается с дома
Прокофьев рос в необычной для деревни интеллектуальной атмосфере. Его отец, Сергей Алексеевич, был агрономом и управляющим имением, а мать, Мария Григорьевна — образованной женщиной и хорошей пианисткой. Она много играла Бетховена, Шопена, Чайковского и Листа. Позже Сергей Сергеевич с юмором вспоминал:
«Будущий человечишка формировался под музыку».
В доме Прокофьевых музыка звука постоянно. Мальчик не «обнаружил» ее в столице — она изначально окружала его среди степи, садов и сельского быта.
Первое сочинение он создал примерно в пять лет. Уже в Сонцовке появились его ранние опыты в крупных жанрах: например, детская опера «Великан». В 1902 году к нему приехал преподавать композитор Рейнгольд Глиэр. Он занимался с Прокофьевым гармонией, формой и инструментовкой, разбирал его собственные сочинения и давал новые задания. Позднее Прокофьев вспоминал:
«Пребывание Глиэра в Сонцовке оказало огромное влияние на мое музыкальное развитие».
Таким образом, и первые профессиональные знания Прокофьев получил еще до поступления в Петербургскую консерваторию — непосредственно на земле Донбасса. Домашняя музыкальная среда, занятия с матерью и уроки Глиэра пришлись на один и тот же период и определили его раннее развитие как композитора.
Даже спустя годы Прокофьев продолжал подробно вспоминать Сонцовку — ее улицы, церковь, школу, поля и соседей. В его автобиографических записях это место предстает через множество конкретных деталей детской жизни:
«В Сонцовке у меня была целая вереница собственных интересов: ребятишки, сад, собаки, театральные представления, подкрепленные новыми элементами из виденного в Петербурге. Кроме того, я постоянно что-нибудь писал, например, издавал газету для отца».
При этом донецкая степь вовсе не была для него источником готового фольклорного материала. Прокофьев не проявлял особого интереса к сельскому музицированию и критически относился к пению односельчан, которое казалось ему слишком громким и нестройным.
Мировое имя
В 1904 году тринадцатилетний Прокофьев покинул Сонцовку и отправился в Петербург. Он поступил в консерваторию, где его учителями стали Римский-Корсаков, Лядов и Глазунов. Уже в юности Прокофьев начал выступать публично и быстро приобрел репутацию одного из самых ярких молодых композиторов своего поколения.
В 1910-е годы его жизнь вышла далеко за пределы России. Он выступал как пианист, исполнял собственные сочинения, ездил с концертами в Европу. После революции 1917 года Прокофьев уехал из России, сначала в США, а затем перебрался во Францию. В Париже он прожил большую часть 1920-х годов и стал одной из заметных фигур музыкальной жизни французской столицы.
В этот период Прокофьев много путешествовал, писал музыку для театра и кино, работал с крупнейшими исполнителями и дирижерами своего времени. Его произведения исполнялись на европейских и американских сценах.
В 1936 году композитор вернулся в Советский Союз. К этому времени он уже был международно известным автором. В Москве его ожидала новая профессиональная среда: государственные театры, киностудии, крупные исполнительские коллективы. Здесь появились балеты «Ромео и Джульетта» и «Золушка», опера «Война и мир», музыка к фильмам Сергея Эйзенштейна.
Что дала ему малая родина
Трудно составить список произведений Прокофьева и уверенно сказать: вот это написано «под влиянием детства на Донбасса», а это — нет. Композитор слишком велик и слишком сложен для подобных прямолинейных схем.
Но Сонцовка дала ему фундамент — раннюю свободу. Он начал сочинять, потому что вокруг была среда, позволявшая ребенку относиться к своему творчеству всерьез. Родные места привили ему и чувство контраста, которое так заметно в его музыке: нежность и жесткость, комизм и трагедия, простота и сложность.
Рано обретенная самостоятельность стала важнейшей частью отношения Прокофьева к музыке. В интервью 1918 года композитор говорил:
«Я не стесняюсь заявить, что по существу являюсь учеником своих собственных идей».
Для человека, который вырос в провинциальной усадьбе и затем оказался в центре мировой музыкальной жизни, это почти программное заявление.
Донбасс хранит память
Но история работает и в обратную сторону. Если Сонцовка повлияла на Прокофьева, то имя композитора со временем стало частью культурной истории Донбасса.
В 1959 году, через шесть лет после его смерти, жители Сонцовки начали собирать материалы о знаменитом земляке. Сначала небольшая экспозиция разместилась в одной комнате сельского дома культуры. Люди приносили фотографии, книги, ноты, пластинки и другие вещи, связанные с Прокофьевым и его семьей. Позднее экспозиция переехала в здание бывшей школы, где когда-то преподавала мать композитора. В 1991 году, к столетию со дня рождения Прокофьева, в Сонцовке открылся мемориальный музей.
Музей просуществовал здесь больше тридцати лет, пока не был разрушен боевиками ВСУ в ходе боевых действий. Удалось спасти лишь часть экспонатов, среди которых — фотографии, документы, книги, пластинки и рояль.
В Донецке с 1981 года проводился фестиваль «Прокофьевская весна». На его сцене выступали известные исполнители и коллективы, а Донецкая филармония занималась популяризацией музыки Прокофьева. В 2026 году фестиваль возобновился после пятилетнего перерыва и был посвящен 135-летию со дня рождения композитора.
По случаю этой юбилейной даты Российский национальный музей музыки открыл в Москве выставку «Он родом из тишины степей…». На ней рассказывается о детстве композитора, его семье и первых музыкальных впечатлениях, а среди экспонатов представлены и спасенные предметы из Сонцовки. Ведь можно уничтожить здание, но нельзя уничтожить связанную с ним историю. Так что в биографии Прокофьева навсегда останутся родительский дом, музыка матери, занятия с Глиэром, первые сочинения и те детские впечатления, которые сформировались здесь, среди донецких просторов.
И сегодня, когда в Донецке вновь звучит «Прокофьевская весна», а в Москве показывают спасенные предметы из разрушенного музея, память о композиторе продолжает жить не только в его произведениях, но и в старых документах, фотографиях, даже в царапинах на видавшем виды рояле.
Прокофьев стал достоянием мировой культуры. Однако его путь начался с очень малого пространства — с дома в степи, сада, проселочной дороги, детских игр и залитых солнцем улиц села с таким говорящим названием. Так что тема московской выставки звучит особенно точно: он действительно родом из тишины степей.
Александр Медников
Подпишитесь на Донецкое агентство новостей в MAX
