К. Затулин: Да, но при этом опять обусловив это прекращением военных действий. То есть сначала прекратите военные действия, а потом мы приступим к переговорам. То есть к переговорам они не готовы в тот момент, когда, собственно говоря, и решается вопрос, что делать. Что каждая из сторон достигнет в результате этого конфликта.
Вы поставили важный вопрос, что есть победа? На этот вопрос есть разные ответы. Есть условия Российской Федерации, которые были поставлены, которые не отменены. Условия, которые были провозглашены, а именно: уход с территории Донбасса, Донецкой и Луганской народных республик. Мы знаем, что осталось примерно 20% территории Донецкой области или Донецкой народной республики, которая находится под контролем ВСУ. При этом темпы наступления, которые развивает российская армия, они, конечно, могут быть усилены. И судя по тому, что основная ставка противникам делается не на достижение победы на поле боя, он не может нас остановить. Основная его ставка, как и раньше, делается на удары по дальнему тылу. В расчете на то, - совершенно зряшные надежды, - что это приведет к недовольству населения и к столкновению населения с властями здесь в России.
Казалось бы, выборы в Государственную Думу, которые показали очень высокий процент участия, - гораздо больше, чем в 2021 году, - должны были бы подтвердить стратегам, которые это планируют, что добиться желаемого они не могут. Но у них в голове засела мысль, что можно превратить очереди на бензоколонках в России, которые случаются, в аналог хлебных очередей 1917 года в Петрограде [ ставших катализатором Февральской революции ].
То, что они не понимают и понять не могут: ситуация совершенно иная. Во-первых, Путин не Николай II. Во-вторых, тогда, когда были хлебные очереди в Петрограде в 1917 году, внутри страны была целая палитра политических сил, которые готовы были ими воспользоваться. От большевиков, которые хотели весь мир разрушить до основания, до окружения царя, которое хотело сменить его на кого-то более способного.
Ничего похожего в России сейчас нет. Их стратегия в этом смысле совершенно бессмысленная, хотя она, конечно, наносит нам ущерб. И конечно, она вызывает наши ответные удары. Вот те самые удары, о которых давно говорили: о необходимости прервать логистические цепочки, а самое главное, произвести впечатление на тех, кто там, в столице, в Киеве, собственно говоря, находится во власти.
Все это сейчас происходит. И мне кажется, что эта эскалация имеет два возможных варианта развития. Или это эскалация – последний, заключительный этап перед тем, как, наконец, выполняются те условия, которые были нами поставлены. И происходят реальные переговоры не на основе заморозки, а на основе выполнения условий и понимания ситуации, при которой никаких территорий обратно Украина не получит. Или, к сожалению, могу сказать: гарантии мира нет и продолжаются военные действия. В данном случае вырастает риск перерастания их в что-то более крупное.
На самом деле сегодня оба варианта вполне возможны. И мне кажется, что на определение, так это будет или нет, всего несколько месяцев: октябрь, ноябрь, ну, может быть, декабрь.
Эфир программы "Большая игра" (04.02.2026)
