Этот фронтовой госпиталь — всего в десятке минут езды от фронта. Врачам важно уложиться в «золотой час», тот самый отрезок времени, когда большинство раненых можно спасти. Военкор KP.RU Дмитрий Стешин навестил этот госпиталь накануне 28 августа — Дня военного медика.
Как и положено, гостей из Донецка забрали на эвакуационной «буханке» с плакатиком «300» (раненые. – Авт.) на лобовом стекле. Машине новенькой и по-фронтовому резвой. Водитель даже в городе держался в тени деревьев, а на «открытках» машина буквально прыгала вперед, почти не касаясь колесами асфальта. Мы ехали в сторону фронта, в полосу нашего наступления на Славянск и Краматорск, в Передовой медицинский госпиталь 9-й бригады, 51-й «донецкой» армии группировки «Центр».
В люке нашей «буханки» стоял по пояс командир-эвакуатор с позывным «Султан» и лично контролировал небо. Ему было прохладнее чем нам, сидящим внутри, на медицинских носилках. Заметил, что люди, передвигающиеся на машинах стоя, с дробовиком, автоматом или за пулеметом, выглядят героически. И они это знают. Получается, не пассажир машины, а ее защитник и лихой наездник. Главное, чтобы на лице были противоосколочные очки. Как мне объяснили опытные наездники, дословно:
- Донбасские слепни в конце лета жирные, нагулянные, тяжелые. При попадании такого насекомого в глаз на скорости 100 км/час, получается шикарный «бланш»…
И мне тут же показали два этих «бланша» - под глазом и на скуле.
Условно-безопасная зона закончилась там, где начались «противодроновые сети», самый верный признак. На постах дежурные зенитчики показывали нашей «буханке» большой палец вверх. На мой взгляд, вербальный контакт говорит больше, чем красные или белые флажки, обозначающие «грязное» или «чистое» небо. Постов очень много. Они причудливо перемешаны с ложными позициями. Если приглядеться, есть посты ПВО, вынесенные далеко в сторону от дороги. Все это говорит о том, что безопасностью фронтовой логистики и небом занимаются люди грамотные, отчасти – творческие. Про творчество - без подробностей, поверьте на слово.
Военкор Дмитрий Стешин побывал в прифронтовом госпитале
Дмитрий СТЕШИН
Немецкий овчар «Тайфун», тоже, кстати, член медицинской эвакуационной группы, услышал нас метров за двести. «Зенитчик» нашей «буханки» «Султан» оказался его хозяином. «Тайфун» знал, как звучит мотор его машины, знал и помнил, что ранним утром, еще затемно, хозяин на ней уехал, с собой не взял. И вот, вернулся! «Тайфун» радостно прыгал в вольере, укрытом в тени кустов – «радость нашей встречи передалась в мои конечности». Радость «Тайфуна» тут же разделила бойцовская, но по пока маленькая собачонка «Глаша», добрая и веселая. Как мне объяснили встречавшие нас медики: «У «Глаши» с «Тайфуном» - отношения!».
Госпиталь оказался маленьким – залог его выживания в «красной зоне». Я примерно представлял себе, сколько труда нужно было вложить в эти развалины – вычистить помещения, дезинфицировать и потом обшить наглухо гипсокартоном, чтобы получились стерильно. И сделать это незаметно для «глаз» противника. И с ранеными работать так же скрытно… По дневному времени, госпиталь был почти пуст, фронт начинает дышать в вечерних сумерках и перед рассветом.
Начальником госпиталя, командиром медроты, оказался молодой парень с позывным «Москит» - хирург, он с гордостью показывает свое место работы. И уточняет:
- Это операционная нашей передовой медгруппы. Это – аппарат для наркоза и аппарат для искусственной вентиляции легких со 100% кислородом. Видите, магистраль специальную проложили. Есть и УЗИ и рентген – выявляем проникающие ранения в брюшную полость. Лампа бестеневая, стерилизаторы…
Я рассказываю «Москиту», как летом 2023-го ко мне обратились медики из такого же передового госпиталя, в десятке километров от Артемовска (Бахмута). И я закупил, по списку, и привез им самые немудреные вещи – «иглы-бабочки», системы для переливания, иглы хирургические и нитки, препараты сгущающие кровь…Ничего этого не было в те дни, или было, но мало и не у всех. Я догадывался, что ситуация давно изменилась, причем в лучшую сторону. «Москит», перед ответом, широко обводит рукой операционную:
- Пока все, что удалось завезти, но у меня на складе есть оборудование и в случае чего, можно развернуть еще одну такую операционную. Все штатно выдано Министерством обороны.
Чтобы спасти раненого, эвакуационная группа должна уложиться в "золотой час"
Дмитрий СТЕШИН
Чувствуется, что «Москит» стесняется внимания к своей персоне, но я его все расспрашиваю и, как и предполагал, у него оказывается необычная биография. У Николая три брата и все – военврачи. Династия! Николай говорит, что собрался в военную медицину очень рано:
- Почему-то лет в 10-12 понял, кем хочу быть. После девятого класса пошел в медколледж, хотел понять – готов ли я к этой профессии.
- Готов?
Николай кивает:
- Уже на первом курсе понял. После поступил в Военно-медицинскую академию. Получил и практику, и опыт…
Николай лишь подтвердил мою мысль – аппаратура и оборудование, конечно же, важны, но все перекрывает опыт врача и его внутреннее осознание Миссии.
Оказалось, мой собеседник, еще обучаясь в Академии, выезжал на СВО, работал в полевых госпиталях и эвакуацией с поля боя ему тоже приходилось заниматься. «Москит», с плохо скрываемой гордостью говорит про братьев:
- Средний отучился на фельдшера, отслужил на Балтфлоте, сейчас в Академии. Младший закончил в Академии уже четвертый курс…
Я спрашиваю про сложные случаи в их госпитале, и «Москит» рассказывает две истории, как удалось «завести» двух уже, казалось бы, погибших пациентов – на 25-й минуте и на 15-й минуте клинической смерти. И переправить их в Донецк.
На прощание, «Москит» удивляет меня еще раз. Он один из разработчиков приложения для телефона по тактической медицине. Весит 300 мегабайт, работает и без связи – анимация, видеоформат. База знаний по оказанию первой помощи на поле боя. «Москит» уточняет:
- Есть все манипуляции, с которыми может столкнуться раненый боец. Короткое описание процедуры, если нужно – можно открыть развернуто и углубленно. Есть и экстренное меню по самым опасным ранениям. На сайте Академии спокойно скачивается даже на самый «слабый» телефон.
Старший эвакуационной группы «Султан» обещал отвезти меня на их позицию. Да, это не оговорка. Его группа дежурит в густой лесополосе, ожидая сообщений о раненых. Это еще больше сокращает логистическое плечо, дает возможность уложиться в «золотой час», спасти жизнь. Пес «Тайфун» едет с нами, в квадроцикле у него штатное место, которое он потом уступает раненому. Спрашиваю «Султана»:
- А водить квадроцикл он может?
«Султан» улыбается под маской:
- Учим, тяжело идет, все-таки у него лапы, а не руки.
Пес по кличке "Тайфун" живет при госпитале
Дмитрий СТЕШИН
«Тайфун» запрыгивает в ящик-укладку. Я - в главный на фронте «транспортер-подвозчик переднего края» под названием «Улан». Машина открыта всем ветрам, у нее нет ни дверей, ни крыши, только лобовое стекло. Я с сигаретой и машинально спрашиваю водителя:
- Здесь можно курить?
Он даже руль на секунду выпускает из рук, от хохота. Бойцы-зенитчики в кузове «Улана» все слышали и тоже ржут. «Тайфун», наоборот, серьезен. Едет с видом римского цезаря, справляющего свой триумф. Овчарки умеют делать такие покер-морды.
Мы загнали транспорт в лесопосадку и тихо говорим с «Султаном» о собаках. «Тайфун» отворачивается, делает вид, что не понимает. «Султан» говорит мне с непередаваемым теплом в голосе:
- Он мне как сын…Купил еще щенком, у женщины из донбасского села, собиралась уезжать и конечно, взять его с собой не могла. Хотел отправить «Тайфуна» сынишке, но оставил.
Мало кто знает, но немецкие овчарки – самообучаемы. Они быстро понимают ситуацию, определяют – что от них требуется и начинают работать «по профилю». Да так, что из общего любимца превращаются в штатную единицу военного коллектива:
- Он слышит дроны, как никто. Вот этот высокочастотный визг винтов, - объясняет «Султан».
- И как себя ведет?
- Уши торчком, начинает суетиться, подвизгивать. Если ты не уделяешь его сигналам внимания – прихватит за край штанины.
Дроны слышат и люди, дрондетекторы есть у всех, не редкость. Главное для «Тайфуна» - поиск раненого. Это тяжелая, иногда почти нерешаемая задача в условиях современной войны. Задача на грани милосердия и зверства. «Султан» рассказывает:
- Точное местоположение раненого сообщают очень редко. Не дают точку, координаты. Лишь примерно. Если противник услышит, что где-то лежит раненый, сразу начинает «разбирать» его дронами, добивать. Еще противник любит дождаться эвакуационную группу и устроить на нее засаду. Бывает, раненый, в силу обстановки, меняет укрытие, перемещается. Как его найти?
-
- «Тайфун» необъяснимым образом чует людей. Понимает, что человек в беде. Добирается до раненого, лижет ему лицо: «мы здесь!» И уходит за нами, приводит на точку. Он – наш штатный боец.
- А что любит боец?
«Султан» смеется:
- Тушенку, конечно. Мы только следим, чтобы не переел.
СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ
От житницы Европы до самой бедной страны континента: чего добилась Украина за 35 лет незалежности
