Образ Александра Пархоменко как одного из выдающихся красных командиров Гражданской войны оказался прочно закован в броню советского мифа. Рабочий из Луганска, соратник Ворошилова, начдив Первой Конной — пусть при жизни он не был среди главных военачальников, но после гибели его имя на десятилетия вперед вошло в пантеон героев революции. Биография Пархоменко, как и история многих его современников, — это история жестокого времени, где личная отвага и верность идее переплетались с насилием, самоволием и трагическими противоречиями, раздиравшими страну. Современники единодушно описывали Пархоменко эпитетами: «бесстрашный», «фантастически смелый», «богатырь», «не боящийся смерти». Он и вправду всегда лез в самое пекло — за это его и уважали, и боялись. В конечном итоге, именно за это он и поплатился жизнью.
Александр Яковлевич Пархоменко родился 12 (24) декабря 1886 года в селе Макаров Яр Славяносербского уезда Екатеринославской губернии (ныне Луганская Народная Республика) в бедной крестьянской семье. Детство его было коротким и безрадостным. Как-то его мать, собиравшую хворост в чужом лесу за Донцом, поймали казаки-лесники и так избили, что женщина еле дошла домой и вскоре умерла. Александру тогда было 10 лет. Он работал пастухом, водовозом, а затем вслед за старшим братом Иваном перебрался в Луганск, устроившись на знаменитый паровозостроительный завод Гартмана.
Пропитанная духом протеста рабочая среда Луганска стала для Пархоменко политической школой. В 1904 году под влиянием брата он вступил в РСДРП (б) и познакомился с Климентом Ворошиловым. Не имея образования (за плечами было всего два класса сельской школы) и склонности к теории, Пархоменко нашел себя в «силовой» работе партии. Как отмечает публицист Евгений Антонюк:
«Крепкий Пархоменко всегда специализировался на силовых акциях. Славы теоретика-интеллектуала или пламенного оратора за ним никогда не водилось».
Пархоменко неоднократно участвовал в забастовках, за что несколько раз попадал под арест. В 1905 году, получив от партии поручение, он активно занялся созданием луганских боевых дружин. Рабочие под руководством опытных товарищей осваивали оружие, изготовление самодельных бомб. Повод применить силу нашелся быстро: осенью 1905 года, после издания царского манифеста «Об усовершенствовании государственного порядка», в городе начались еврейские погромы, которые бездействующая полиция никак не останавливала. Отрядам Пархоменко удалось пресечь беспредел, защитив мирных жителей. Они же охраняли митинги пролетариев от казачьих шашек.
В этот период Пархоменко получил от товарищей партийную кличку «Лавруша». Тогда же сформировался и его характер — упрямый, решительный, характер человека, привыкшего действовать кулаком и маузером, а не словом. Разумеется, политическая активность юного провинциала не осталась незамеченной властями. За участие в крупной стачке на Луганском патронном заводе в 1916 году его, вместе с другими зачинщиками, лишили «брони» и отправили на фронт Первой мировой войны. Однако Февральская, а затем Октябрьская революция вернули Пархоменко в эпицентр событий. Весной 1917 года он с отрядом революционных солдат разоружил полицейский участок в Москве, а вернувшись в Луганск, стал начальником штаба Красной гвардии.
С этого момента его судьба неразрывно будет связана с кровавым водоворотом Гражданской войны на юге России. Будущий маршал СССР Климент Ворошилов, под чьим командованием Пархоменко сражался за Донбасс, крайне высоко оценивал работу луганских товарищей:
«С тех пор я много видов видывал, но по совести должен сказать, такой добросовестной, такой самоотверженной и бескорыстной службы революции на боевых постах, как ее выполняли луганские пролетарии, я видел мало. В дождь, невылазную грязь и холод, страшную темень ночи шли группами красногвардейцы после трудового дня на заводе, за город, в степь и до утра верными стражами оберегали всевозможные подступы к городу. И так не день, не два, а целые месяцы».
Пархоменко сражался с казаками атамана Каледина, с войсками украинской Центральной Рады и немецкими оккупантами в 1918 году, совершил в составе 5-й армии знаменитый переход из Луганска к Царицыну, где вошел в окружение Иосифа Сталина. Когда эшелоны красных покидали Донбасс, направляясь в сторону Волги, последним уходил бронепоезд под командованием Пархоменко. Неожиданно путь ему преградили подожженные белыми вагоны с боеприпасами. Тогда Пархоменко приказал снять с платформ бронепоезда пулеметы, вынуть замки из орудий и пустить стальную махину навстречу вражескому поезду. Воспользовавшись замешательством противника, отряд Пархоменко занял выгодную позицию неподалеку от станции и на протяжении нескольких часов отражал вражеские атаки, давая эшелонам большевиков возможность уйти как можно дальше.
В сентябре 1918 года Пархоменко лично встретился в Москве с Владимиром Лениным, с которым обсудил снабжение Царицына оружием и боеприпасами. Глава советского правительства заявил молодому командиру:
«Все, что нужно будет, — дадим, а кто будет тормозить, звоните. Узнавайте фамилию этого бюрократа и звоните…».
Действительно, способность Пархоменко изыскивать нужные ресурсы для армии стала притчей во языцех. Например, имела хождение такая легенда — Пархоменко в одиночку увел из-под носа у анархистов целый бронепоезд. Когда семьдесят пять вооруженных бойцов, владевших составом, попытались захватить пришедшего к ним на переговоры плечистого командира, ситуация молниеносно перевернулась, и в плену неожиданно оказались сами анархисты, а грозный бронированный состав перешел под контроль луганских красноармейцев.
В 1919 году Пархоменко занял должности военкома Харьковской губернии и начальника местного гарнизона. Во время подавления мятежа атамана Григорьева он, как считается, лично убил одного из его сподвижников — анархиста Артема Максюту. За этот эпизод Пархоменко получил свой первый орден Красного Знамени.
В декабре 1919 года Пархоменко становится особоуполномоченным Реввоенсовета легендарной Первой Конной армии Буденного, а с апреля 1920 года — командиром 14-й кавалерийской дивизии в ее составе. Он участвует в войне с Польшей, где его дивизия отличилась рейдом на Дубно, и в боях с Врангелем.
Однако быстрое продвижение Пархоменко по службе не обошлось без скандалов. Назначенный комендантом Ростова-на-Дону после взятия города Конной армией, красный командир оказался в центре беспорядков, устроенных буденновцами. В феврале 1920 года в Москву ушла телеграмма:
«Армия Буденного разлагается с каждым днем. Установлены грабежи, пьянство, пребывание в штабе подозрительных женщин… Бесчинства, творимые им на жел. дор., совершенно невероятны… За каждой частью следует хвост вагонов, наполненных женщинами и награбленным имуществом».
Пархоменко, по воспоминаниям современников, на пару с инспектором конной армии Крапивиным устроил пьяный дебош, напав на караульного. За это Пархоменко отдали под трибунал, который приговорил его к смертной казни. Лишь заступничество высоких покровителей (по разным данным, Ворошилова и Сталина) смягчило приговор до года условно, и вскоре он и вовсе вернулся к командованию дивизией.
Осенью 1920 года дивизию Пархоменко перебросили на борьбу с последним крупным очагом повстанчества — армией Нестора Махно. Это противостояние имело для Александра Яковлевича глубоко личную окраску. Его младший брат, Артем Пархоменко, был убежденным анархистом и воевал у Махно, дослужившись до командира полка. Источники указывают, что Артем неоднократно пытался агитировать брата перейти на сторону анархистов, считая большевиков «предателями простого народа».
3 января 1921 года штаб 14-й кавдивизии, двигавшийся по дороге у села Бузовка на Черкасщине, был внезапно атакован махновским отрядом. Советская историография десятилетиями поддерживала героический сюжет о последнем бое, где Пархоменко один уничтожил десятки врагов. Впрочем, мемуары начальника штаба армии Махно Виктора Белаша, бывшего непосредственным свидетелем событий, рисуют иную картину. По его словам, штаб ехал беспечно, без разведки, и был легко захвачен. На допросе Пархоменко якобы не стал запираться, выдал расположение частей и даже, показывая переписку с братом, уверял в своих симпатиях к анархистам. Но для небольшого, отступающего махновского отряда пленные были обузой, и весь штаб, включая командира, был расстрелян. О чем, кстати, сам Махно впоследствии жалел, замечая:
«Пархоменку можно было бы и простить убийство дедушки Максюты».
Так закончил свой путь красный комдив — не в героической кавалерийской атаке, а став одной из множества жертв хаотичной и беспощадной междоусобицы. Спустя полгода в бою с красными погиб и его брат Артем (по другим данным, он покинул махновцев и прожил в Луганске до 1964 года). Гражданская война, которую они оба начали как борцы за «светлое будущее», пожрала обоих.
Культ Пархоменко, расцветший в конце 1930-х — 1940-х годах (улицы его имени появились по всему СССР, в 1942 году вышел патриотический фильм «Александр Пархоменко»), был во многом искусственным. Как верно отмечают историки, он не имел громких стратегических побед как Буденный или Тухачевский. Его карьера — это карьера верного солдата партии, чья преданность ценилась выше военных талантов. Память об Александре Пархоменко сегодня — это память не столько о конкретном военачальнике, сколько о целой эпохе ломки старых устоев, крови и противоречий. Уроженец донецких степей, он всей своей жизнью и смертью доказал, сколь высокой и страшной может быть цена исторических перемен.
Александр Медников
